Хрустальные ворота

16. ЗАРЯ

Помните, бликзерийцы, что «Тесак» движется только потому, что вы ищите способ его остановить...

Благословения Блиака Зериява,

наставление третье

1

Дождь стекал по ливневке триста одиннадцать лет четыре месяца и двадцать семь дней.

Морвех вырвался из сладкой дремы и, как выживший утопаемый, раскрыл рот. Бессонные ночи подкосили эссенцера, и тот стал засыпать находу, проваливась в сновидения, в которых он то убегал от изголодавшихся аурифов, то умирал от удара молнии, то падал в пропасть с крыши «Тесака». Морвех тратил дни на воссоздание обещанного рецептом старика Ро продукт в маленьких пробных дозах, терпя крушение за крушением и получая коричневую дурнопахнущую жидкость, пригодную только для сортировочного вагона. Он перестал верить в то, что ученый муж младшей лаборатории был в здравом уме и написал верные пропорции.

Химическая лаборатория булькала. Перегоняемая из одной колбы в другую, эссенция, под натиском перепада температур, заставила бликсидиановое стекло покрыться пленкой пара и затрещать. Морвех поспешно убавил жар, рука дрогнула, и струйка пламени угасла совсем. Он засобирался зажечь огонь, пока фиолетовая субстанция, смесь крови стража и «Искры», не плюнула взлетевший в воздух пузырь. На его глазах лиловые водянистые переливы сморщились в подобие прокисшего бульона и побагровели. Морвех удивился: рубиновая жидкость заискрилась живыми огоньками, проявляя красный перламутр.

Эссенцер потрепал себя за косынку от подступившего счастья победы.

– В чем дело? – взволнованно спрашивал он себя, пока капля за каплей новая разработка наполняла маленькие колбочки. – Иные пропорции? Техника? Температура?

Морвех вновь заглянул в рецепт, и осознание заставило его шлепнуть себя по лбу.

«В рецепте указаны только пропорции, но ни о каких тепловых обработках не сказано и слова», – размышлял эссенцер. – «Достаточно смешать ингредиенты в соответствующем виде, будто делаешь салат из пары овощей. Я считал, что подвержение перепадам температуры – дело само собой разумеющееся, но как же я ошибся!»

Морвех оживился, а сон как рукой сняло. Эссенцер работал до поздней ночи, пока банка с кровью стража не опустела и все колбочки, подготовленные специально для новой разработки, не заполнила самую малую партийную коробку на пятнадцать штук. В темноте жидкость светилась красным светом, из-за чего ему пришлось накрыть склянки крышкой и скрипнуть крепкой защелкой. Когда собиратель старшей лаборатории проходил по коридору вагона для позднего сбора партий, Морвех судорожно спрятал багровые эссенции под штору, а старые, из холодильного резервуара, пихнул в протянутые руки горбатому седовласому бликзерийцу. После ареста Мелоры он сделал еще партию лжеэссенций.

Морвех захлопнул дверь, закрываясь на множество замков.

«Новые эссенции невозможно хранить в холодильном резервуаре. И не только потому, что здесь, в моей лаборатории, их могут с легкостью найти. Дело просто напросто в условиях хранения: эти эссенции требуют комнатной температуры и ни холода, ни жара они терпеть не могут. К себе – нельзя. Найдут, как только догадаются, что это я сделал непригодные партии, а узнают уже, кажется мне, совсем скоро. Лучшим вариантом будет затаить дитя преступления там, где наверняка и не подумают искать. «Тесак» тесен, но таких мест немало…»

Морвеху сию минуту пришла идея, от которой ему стыдом свело скулы, но он пошел, не имея при себе варианта лучше.

Варианта спрятать свои запретные труды в комнате далекого от преступлений бликзерийца.

Морвех тихо ступал по коридору в полной тьме, держался за стены, чтобы перебороть резкое утомление. Головы вагона не было на своем месте. Подойдя к заветной двери, Морвех приложил ухо, пусть прекрасно знал, что хозяина нет дома. Тишина. Достав из кармана отмычку, эссенцер ловко покрутил ее острием в замочной скважине. Щеколда, одна за одной, стукнула, и Морвех одним шагом оказался в тесной комнате.

Он окинул взглядом спальню и мысленно запечатлял расположение каждой детали мебели, чтобы, уходя, оставить все на своих местах. Эссенцер сел на корточки и дотронулся до встроенной дверцы в стене. Она долго не поддавалась, но Морвех все-таки вспомнил комбинацию повторов тощей рукояти. Во мраке комнаты он не видел содержимого сейфа и потянулся половиной длины своей руки в самый конец. Пальцы толкнули стенку – тайник уронил свою крышку.

Морвех слышал биение своего сердца лучше, чем рычание небесного шторма. Он достал из сумки контейнер с эссенциями, оставил одну из них в кармане жилета и затолкал партию в тайник, закрыв стенку и не оставив ни единого следа вторжения. Морвех знал, что мало кто из бликзерийцев есть представление о дополнительных тайниках в своих сейфах, не сомневаясь, что и хозяин комнаты понятия о них не имеет.

Эссенцер ушел, убедившись, что не тронул лишнего.

2

Балконы были пусты, а свет в окнах давно не горел. Вдалеке сверкали клубки молний, цепляясь кривыми когтями за облака, как голодные аурифы. Морвех зевнул, прикрываясь плащом от атакующего дождя. Шаги его были медленными, сонными. Эссенцер иногда останавливался, убеждаясь, что голоса созданы его мыслями, а не случайными преследователями, нагло зовущими по имени.