Хрустальные ворота

26. КАК ТАМ НЕБЕСА?

Пусть лежит, пусть лежит

Мой конвертик. Пусть лежит!

Говорят, внутри него

Бродит смерть недалеко…

Песенка неизвестного,

81 г. от начала движения

1

На поезд опустилась грозовая тьма. Ранним вечером было непроглядно как ночью. На балконах – ни души, а слезы дождя яростно били в окно, светлячками пробиваясь на свет голубо-желтой лампы просторной спальни.

Старший мерценас Ротр Сирегвад, шестидесятисемилетний бликзериец, закинул ноги на пуфик и погруженно прикрыл тяжелые веки. На животе лежало письмо из белой бумаги, драгоценной на «Тесаке», переданное в фиолетовом королевском конверте с ленточкой.

Содержимое волей-неволей натолкнуло его на воспоминания. Ротр Сирегвад прокручивал в памяти юношество, где предыдущий холодный, но справедливый принц Гонсадар де Ийвес избрал его в ряды мерценасов; первого убитого аурифа, выбившего у него эфес из рук и заставившего его оторвать голову голыми руками, задействовав самое мощное заклинание увеличения физической силы; самый вкусный бобовый рулет с жареными грибами, купленный Ротром Сирегвадом за «Искры» первого дежурства. Он не упустил момента, как двадцать лет назад Коариф ле Дейранг, взойдя на трон принцессы, назначила его старшим мерценасом, и через год успешной службы он встретился с королем.

Ротра Сирегвада всегда приводила в расстерянность бликсидиановая маска главы Экипажа. Натертая до блеска, не пропускающая света, она казалась старшему мерценасу истинными глазами короля, сросшимися с его серой кожей. В первую встречу владыка сказал ему, что прощать и наказывать – задача короля, а его – защищать бликзерийцев от «детей Всеоблачности». Он не назвал аурифов своим именем и, уж тем более, никогда не называл их «тварями» и «чудовищами». Ротр Сирегвад был уверен: для короля создания катаклизма лишь животное, пришедшее на смену голодным волкам, имеющее свое право существовать на их земле. И все равно, что вместе с ними, бок о бок, не смог жить человек.

Сирегвад покачал головой. Думы о короле всегда приводили его к мыслям о Герсие Келгоде. Старший мерценас, пришедший на смену бесстрашной бликзерийке Валардале Феругзед, бабке Фелагса. Ротр Сирегвад и Герсий Келгод были друзьями с ученической скамьи и долго делили девушку по имени Сойфрони. Ротр не мог уступить ее, как не мог сделать этого Герсий, пока отец не выбрал в женихи своей дочери Сирегвада. Келгод не протестовал, только по-дружески поздравил друга и через год женился на матери своего единственного сына.

Герсий служил королю верой и правдой. Герой «Тесака», в одиночку сумевший положить десятерых молодых аурифов за раз. Это была его последняя битва. Король приглашал Герсия чаще, чем членов Экипажа, и вел с ним то деловые, то дружеские беседы в благоухающем саду. Герсий так часто находился там вне дежурств, что полностью пропах невежецами – пунцовыми цветами с самым ярким цветочным ароматом на всем «Тесаке». Если запах был ярок и свеж, то Ротру сразу становилось ясно – друг и, по совместительству, его командир пробыл больше двух часов в королевском саду в обществе владыки поезда. Король угощал Келгода выдержанным мерценасским вином, приглашал на ужин с женой, личные оружейники Экипажа ткали для него снаряжение. Владыка посылал его новорожденному сыну самые красивые пеленки и передавал поцелуи в лоб, пока не попросил Герсия принести младенца к нему в покои. Маленький Фелагс игрался с волосами короля у него на руках. Только спустя пять лет Ротр Сирегвад узнал, что владыка «Тесака» называл его «лучом солнца», и как только малыш услышал это, то сразу заплакал и с того момента не бывал в объятиях главы Экипажа.

Старший мерценас помнил, как пропала жена Герсия. Келгод изменился, перестал общаться со своими подчиненными, как прежде, в том числе и Сирегвадом, верным другом своей жизни. Герсий проводил много времени с сыном, наставляя его на мерценасский путь, а Ротр умолял его освободить мальчика от борьбы с чудовищами. Но Келгод сделал выбор и за себя, и за свое дитя.

Ротр Сирегвад воссоздал в памяти день смерти друга. Первым нашел его Фелагс, а затем он: сердцем чуя неладное, покинул пост и пришел к дверям королевского вагона, встретившись с потухшим взором пригвозденного Герсия. Экипаж сказал ему, что со старшим мерценасом жестоко расправились стражи. Троих бликзерийцев казнили в тот же вечер, и Ротр Сирегвад присутствовал на смертельной расправе, как и на похоронах Келгода. Фелагс не пришел. В тот день он закрылся в старой родительской комнате, где он жил с отцом и матерью, и не выходил из нее. Ротр Сирегвад опомнился только тогда, когда жена напомнила ему о сыне Герсия, и залез в комнату через окно, застав мальчика в эссенцерной ломке.

– Теперь ты мой мальчик, – сказал он Фелагсу, но тот не слышал его в бессознательной муке и больше никогда не слышал подобного из уст командира. – Мой мальчик.

У Ротра Сирегвада не вышло нести титул старшего мерценаса так же успешно. Король не подпускал его к себе целый год, принцесса обращалась с ним, как с недотепой, а нового принца он почти не видел. Ротр Сирегвад не знал причины непринятия, ссылаясь на особую любовь Экипажа к Келгоду, но и не расстраивался. Уважение глав поезда перестало его волновать, потому он позволил себе вальяжность и панибратство, усугубившее ситуацию, но показавшее его таким, каков он был на самом деле до смерти Герсия – весельчаком с одинаковым отношением ко всем.