Я не буду худеть, Иванов! Пончик против протеина

1

Я всегда думала, что самое трудное в жизни школьницы — это контрольные и неожиданные вызовы к доске. Но оказалось, что есть вещи похуже…

Например, переезд. Папа с мамой долго обсуждали, спорили, и всё закончилось тем, что мы переехали в другой город, из-за его новой работы. Новый дом, новая квартира, новые соседи. И, как результат, новая школа. Не обычная, государственная, к которой я привыкла, а частная. Большая, светлая, с витражными окнами, длинными лестницами и какими-то слишком счастливыми учениками.

Я стояла на линейке первого сентября и чувствовала себя пришельцем. Вокруг — смех, объятия, разговоры, у кого-то цветы, у кого-то телефоны с блестящими чехлами. Девочки вокруг выглядели так, будто их собирали к этому дню стилисты: аккуратные локоны, юбки, которые сидели идеально, ни одной лишней складки, всё в меру. Мальчишки — подкачанные, в брендовых кроссовках, уверенные в себе, как будто им не семнадцать-восемнадцать, а минимум двадцать пять.

Я старалась держаться прямо, не теребить рюкзак и не показывать, как неловко стоять одной. В моей старой школе всё было по-другому: друзья рядом, учителя, которых я знала по именам, даже двор с облупившейся краской на скамейках был родным. А тут я словно в фильме, где не знаю своей роли.

— Новенькая, — услышала я рядом голос.

Он был громкий, уверенный, и я даже вздрогнула от неожиданности. Повернув голову, я увидела парня. Высокий, спортивного телосложения блондин, с открытой улыбкой и чуть прищуренными глазами. Он стоял, словно на сцене, и его появление сразу отметили многие вокруг — взгляды скользнули к нему, кто-то поздоровался, кто-то кивнул. Было ясно: он здесь звезда.

— Ты ведь новенькая? — уточнил он, глядя прямо на меня.

Я кивнула.

— Дай угадаю, — он ухмыльнулся. — Стоишь и ждёшь, когда уже можно будет пойти в столовку?

Я даже не сразу поняла, как реагировать. В его голосе не было откровенной злобы, скорее лёгкая насмешка, та, которой обычно пользуются люди, уверенные, что они могут сказать всё, что угодно и кому угодно.

Я улыбнулась в ответ, хотя внутри сердце стучало, будто я только что пробежала стометровку.

— А ты будь аккуратнее, — ответила я спокойно. — Когда я побегу в столовку, чтобы успеть занять очередь первой, не дай бог тебя затопчу.

На секунду он замолчал. Его брови чуть приподнялись, а потом на лице появилась улыбка — настоящая, без тени раздражения. Вокруг ребята прыснули со смехом, кто-то даже хмыкнул: «Неплохо ответила».

Я гордо развернулась и сделала несколько шагов вперёд, будто мне действительно нужно было срочно куда-то уйти. На самом деле хотелось поскорее спрятать дрожь в руках и бешеный ритм сердца.

Я ещё не знала его имени и фамилии, но уже чувствовала, что наше знакомство этим не ограничится. Такие парни не привыкли, что им дерзят. И если он решил, что я буду лёгкой мишенью для шуток, то сильно ошибся.

Остальная часть мероприятия прошла гладко. И вот наконец мы начали расходиться по классам. Всё это время я стояла в коридоре, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри чувствовала себя как на экзамене: новый класс, новые одноклассники, и каждый взгляд в мою сторону будто говорил — «а кто ты такая вообще?» Но вот прозвенел звонок, и мы потянулись в кабинет.

Учительница литературы оказалась женщиной лет сорока, в строгом платье, но с тёплым взглядом. Она улыбнулась, как только я зашла, и слегка подтолкнула меня к доске.

— Ребята, у нас сегодня пополнение, — сказала она. — Виктория Зимина. Давайте поприветствуем.

Класс посмотрел на меня с интересом. Кто-то кивнул, кто-то безразлично вернулся к тетради. Я сглотнула и выдавила улыбку.

— Ну… — начала я. — Я переехала недавно. Люблю читать, готовить, а ещё неплохо рисую. Надеюсь, мы с вами поладим.

Я успела выдохнуть, но именно в этот момент с задней парты раздался знакомый голос:

— Конечно поладим. Особенно если Виктория Зимина будет делиться с нами тем, что готовит. Хотя, судя по её виду, делиться она явно не умеет.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Снова он. Тот самый парень с линейки. Его голос звучал легко, почти весело, и я понимала, ему просто нравилось привлекать к себе внимание. Класс зашептался, кто-то прыснул со смеху.

Но учительница даже бровью не повела. Она обернулась к нему и произнесла с ледяным спокойствием:

— Игорь, тише. Во-первых, это не смешно. А во-вторых, напомнить всем, как ты выглядел в седьмом классе?

В кабинете раздались смешки, но теперь уже направленные в его сторону. Учительница продолжала:

— Я прекрасно помню, какие у тебя были прыщи, такие огромные что смотреть было страшно. И ничего, пережил. Так что давай без комментариев, ладно?

Я едва удержалась, чтобы не улыбнуться слишком широко. Впервые я увидела, как на его лице мелькнуло что-то вроде смущения. Он откинулся на спинку стула и сделал вид, что ему всё равно.

— Так, — сказала учительница. — Вика, садись… вот сюда, к Иванову. — И указала рукой.

Я проследила за её жестом и застыла. Партнёр у меня оказался… конечно же он. Игорь Иванов.

— Серьёзно? — выдохнул он, не веря своим ушам. — Мне с ней сидеть?

— Ага, серьёзно, — спокойно ответила учительница. — И обсуждению не подлежит. Два умных человека рядом всегда находят общий язык.

Я подошла к парте, стараясь не показывать ни удивления, ни раздражения. Села, аккуратно поставила рюкзак на парту. Внутри всё дрожало: сидеть рядом с тем, кто только что попытался выставить меня посмешищем, то ещё испытание.

Он наклонился ко мне и вполголоса сказал:

— Слушай, только если ты вдруг решишь жевать булочки под партой, чавкай потише. У меня слух тонкий.

Я повернула к нему голову и так же тихо ответила, с самой спокойной улыбкой, какую смогла изобразить:

— Не переживай. Если я и буду есть булочки, то обязательно поделюсь с тобой. Может, хоть чуточку добрее станешь.

Он фыркнул, но глаза его сверкнули.