Я подаю на развод. Оставь мне дочь

Глава 4

Татьяна

До утра почти не сплю.

То и дело бегаю в ванную посмотреть на первый тест и… кучу других, сделанных этой ночью.

Я использовала все тесты, что были в доме.

Перепроверила миллион раз, словно результат может стать другим.

Кроме того, что я сделала днем, лишь один не сразу показал результат, но и на нем, как и на всех остальных, две полоски.

По их мнению, я беременна.

Но этого не может быть!

Не может — и точка!

Ну не может такого быть, что все эти годы ничего не выходило, а сейчас, когда мы разводимся, я беременна!

Это какой-то сбой!

Утром бужу Анюту рано, приготовив ей не совсем полезный, но довольно вкусный и любимый моими крестниками завтрак. Какао и хлопья с молоком.

Я не способна приготовить что-то больше.

Пыталась, правда, сделать яичницу, но яйца сгорели, потому что я вновь сидела в ванной и смотрела на тесты.

Самой же ничего не лезет. Наоборот, уже дважды вывернуло. И теперь даже непонятно — от переживаний это или от двух полосок на тесте?

— А это хлопья, которые мы вчера купили? — спрашивает Анюта, с аппетитом поедая завтрак. — Очень вкусные! Надо будет еще такие купить, — говорит она весело и быстро поднимает на меня слегка испуганный взгляд. — Если у нас денежки будут.

— Будут, — повторяю последнее слово, подарив ей легкую улыбку.

— А почему ты не ешь хлопья вместе со мной? — спрашивает она, глядя на чашку с водой передо мной. — Тебе что, не хватило?

— Да, закончилось, — киваю, решив не объяснять ей.

Да и аппетит могу своими побегами в ванную испортить. Пусть лучше думает, что хлопья закончились.

— А ты почему такая грустная? — продолжает девочка совсем расслабленно, тем самым показывая, что прониклась ко мне любовью. — Заболела?

— А? — поднимаю на нее чуть более позитивный взгляд. — Нет, малыш. Я не заболела, но в больницу мы поедем.

— Да? — сжимается она. — А может, не надо?

— Нужно, зайчик, — поджимаю губы.

— А мне укол делать будут? Это все потому, что я вчера много кричала? Мне сделают укол, чтобы у меня голос пропал? — уточняет она со слезами на глазах. — Я больше не буду кричать! Не надо укол! Я буду шептать! — обещает мне, заплакав.

— Малыш, — тяну и подсаживаюсь ближе к ней, — такого укола не существует! И тебе не будут делать никаких уколов! Ты же не болеешь! Я не болею! Но мне нужно сходить к одному врачу, чтобы он посмотрел меня. Ты просто подождешь меня на скамеечке, а я сама зайду!

— Сама?

— Да, — киваю и вижу, как она перестает плакать. — Тебе даже можно не идти, но мне оставить тебя не с кем. Поэтому ты просто съездишь со мной, и все! Тебе ничего не будут делать!

— А тебе не будет страшно? — берет меня за ручку и гладит. — Я могу с тобой зайти! Держать тебя за ручку! И тогда тебе не будет страшно! Хочешь? — предлагает она, но я вижу, как она трясется от одной мысли о визите к врачу.

— Мне будет достаточно того, что ты за дверью, — произношу и дарю ей улыбку. — Я пойду пока выберу, что нам надеть с тобой! А ты доедай, и будем выезжать!

Уже через час мы стоим на пороге клиники репродуктологии, где я наблюдаюсь уже шесть лет. Похожу к регистратору, держа Анюту за ручку, а та прижимает к себе Тишку.

— Добрый день! — отзывается девушка за стойкой.

— Здравствуйте! — приветствую администратора. — Мне нужно попасть к Елисеевой или Григорьевой.

— Григорьева сейчас в отпуске, — быстро отзывается она. — А Елисеева принимает обязанности заведующей и в ближайшую неделю прием не ведет.

— Я знаю о назначении Елисеевой, — киваю. — Я по личному вопросу. Скажите, что пришла Татьяна Гринберг. Мне нужно ее увидеть. Это срочно.

— Сейчас узнаю, — отзывается она, взяв трубку. С кем-то быстро беседует и отключается. Понимает взгляд на меня. — Елисеева сейчас в своем новом кабинете. Двадцать четвертый. Это вам нужно на второй этаж и…

— Я знаю, где это, — прерываю ее и ухожу, но на ходу добавляю: — Спасибо!

Подходим к нужной двери, и я сажаю Анюту напротив кабинета заведующей.

— Я быстро! — обещаю ей и хочу забрать свою руку, но меня заставляют взглянуть ей в глаза.

— Если тебе будет больно, то ты немного потерпи! — раздает она мне советы. — Врачи хорошие. Иногда им надо делать больно, потому что так ты будешь здоровая!

— Спасибо! — благодарю ее.

Получаю поцелуй в щеку на прощание, и меня отпускают. Постучав, вхожу в кабинет Елисеевой.

— Татьяна! — восклицает она.

— Вот! — вытряхиваю из сумки все тесты на ее стол. — Я беременна, кажется! Но этого не может быть! Не может!

— Ну почему не может? — фыркает она, пройдясь по тестам беглым взглядом. — Ты здорова. Твой муж здоров. У вас нет несовместимости.

— Но столько лет, и…

— Ну, пойдем посмотрим, — вздыхает она, встав со своего места. — В мой старый кабинет. Здесь еще нет необходимого оборудования, — указывает в угол, который ей еще предстоит обустроить.

Выходим из кабинета. Вначале я, а затем Елисеева. Анюта вскакивает следом.

— Тебе будут делать укол?! — восклицает Аня. — Ты не бойся! Это как комарик укусит!

— Это кто? — нахмурившись, спрашивает доктор, указав на Анюту. — Все же удочерили девочку с мужем? Я рада, что ты решилась поговорить с ним на эту тему! Так часто бывает, что детей в семье нет, потому что психологически женщина к этому не готова. А стоит взять малыша из детского дома, и сразу же беременеют женщины! Это уже не первый случай на моей практике.

— Это дочь моего мужа, — поджимаю губы, отвечая врачу. — Внебрачная.

— А… эм-м… Ладно, пойдем! — взмахнув головой, спешит уйти.

— Я, наверное, с тобой пойду, — решительно заявляет Анюта. — Буду тебе вытирать слезы, когда доктор тебе сделает укол!

— Мне не будут делать укол, — успокаиваю ее по дороге.

— А что будут? — заинтересованно спрашивает.

— Просто посмотрят животик. Ты можешь посидеть на скамейке. Не переживай за меня.