Я подаю на развод. Оставь мне дочь

Глава 6

Подготавливаю спальное место для Саши в комнате, которая будет служить сегодня в нашем доме еще и лазаретом. Анюта даже красный крест на двери нарисовала, чтобы точно больница была.

Довольно странные ощущения. Я не смогла отказать девочке это сделать. Хотя там скотч, дорогой материал двери и… Крестницам я не разрешала, а стоило взглянуть в огромные голубые глаза Анюты, и слово “нет” исчезло из моего лексикона.

Оставляем Сашу одного и спускаемся с Аней в аптеку. Берем все необходимое, закупившись там и вкусняшками в виде гематогенок и аскорбинок.

Заходим и в местный небольшой магазинчик, чтобы взять лимонов и имбиря. Лучшие народные помощники при борьбе с хворью. Ну и немного фруктов там же.

— Он такой большой, — начинает Аня, пока мы едем в лифте.

— Кто? — не сразу понимаю, о ком она ведет речь, потому что все наше путешествие она задумчиво молчала.

— Папа, — поднимает на меня пораженный взгляд. — Он такой большой! Ты разве этого не видишь?

— Разве он не был таким большим раньше? — недоуменно спрашиваю.

— Не помню. Нет, — пожимает она плечами. — Он, наверное, вырос. Я же тоже выросла.

— Может быть, — соглашаюсь, улыбнувшись ее словам. — А ты почему к нему не подошла? Не поприветствовала?

— Не знаю, — тушуется зайка. — Просто ты была, и мне было хорошо, когда я держала тебя за ручку. А папу… я еще его не сильно люблю. Я по нему не соскучилась.

— Ладно, — отвечаю, основную мысль поняв. Она еще не доверяет своему отцу. — Ты к папе только в маске подходи, и обязательно спрей на руки каждые полчаса! — даю ей указания, потому что и правда переживаю.

— Спрей, который воняет? — уточняет, сморщив носик.

— Да, — сочувственно киваю. — С маскирующими запахами закончились. Ты ведь сама слышала, что тетя в аптеке сказала. Только вонючий. Но это нужно делать, чтобы не заболеть. Тогда будет хуже.

— Ничего! Я потерплю, — решительно произносит девочка. — А мы папу вечером с собой возьмем на шоу?

Мысленно чертыхаюсь, вспомнив о наших с Аней планах, которые теперь, скорее всего, обречены.

— Малыш, папа не сможет.

— А мы?

— Будем смотреть по папиному состоянию, — прозрачно отвечаю, решив не сразу ее расстраивать. Может, и пойдем на шоу. — Если ему совсем плохо будет, то мы не сможем его оставить. За ним же нужно приглядывать. А если справится без нас — то поедем.

На несколько секунд воцаряется молчание, и мы даже успеваем выйти из лифта.

— А я папе понравилась? — тихо, практически шепотом, спрашивает Анюта.

— А?

— Просто он ничего не сказал мне, — пожимает она плечиками и поднимает на меня грустный, практически плачущий взгляд. — И я не знаю, понравилась ли ему. Я буду вести себя хорошо! Ты ему передай! Я не буду ему мешать. Но я очень хочу, чтобы я ему понравилась.

— Ты сама ему скажи, Анют, — советую ей, остановившись около двери и пока решив ее не открывать.

— Я стесняюсь его… немного… немного сильно!

— Не нужно стесняться, малыш, — опускаюсь перед ней на корточки. — Он твой папа. Он не злой. Тебя не укусит?

— А если укусит? — бросает, улыбнувшись.

— То я от него тоже кусок откушу и тебе пришью! — обещаю ей.

Мои слова Анюту смешат, поэтому в квартиру мы входим под ее мелодичный смех. Помогаю девочке разуться, и мы вместе с ней идем на кухню.

— Я буду делать салатик! — заявляет Аня, достав из пакета фрукты и йогурт. — Витаминный салатик, чтобы папа выздоровел.

Выдаю ей нож. Не самый острый, но с бананами справится. Остальные фрукты нарежу уже я.

Боюсь доверить ей острое. Вдруг порежется? Ребенок все же. Да и к готовке, как сама Аня призналась, она была причастна только на детской игрушечной кухне.

— Ты начинай. А я пойду отнесу папе лекарства, — указываю ей на пакетик в своих руках.

— Маску! — напоминает она мне, и я киваю.

Мне тоже нужно себя беречь. Беременность и так рискованная. Не хватало еще простудиться. Лечиться ведь даже ничем нельзя толком.

Надеваю маску и под одобрительный кивок малышки направляюсь в спальню к мужу. Саша лежит на диване. Спит, свернувшись, как младенец.

Касаюсь его лба и осознаю, что он горит. Не просто горячий. Он скоро кипяток переплюнет.

Скидываю с него теплое одеяло, каким он укрылся. Достаю жаропонижающее и закидываю ему в рот. Не уверена, что он вообще понял, что я его разбудила и что от него хочу.

Накрываю легким одеялом.

Достаю телефон и набираю номер семейного доктора. Договариваемся с ним, что он приедет вечером и посмотрит Сашу. А пока мне дали рекомендации, которые нужно соблюдать.

Бросаю взгляд на вскоре уже бывшего мужа и решаю его не будить, чтобы сообщить о докторе. Еще раз его проверяю и возвращаюсь на кухню к Анюте.

— Он спит, — объявляю ей, глядя на то, как Анюта порезала банан. Она явно старалась сделать помельче, из-за чего вышла каша.

— Он не будет салатик? — отрывается от своего занятия, испуганно взглянув на меня. — Как жаль! Я думала, он съест салат и поймет, что я хорошая!

— Мы ему оставим в холодильнике, — обещаю ей и неумело перехожу к самой неприятной части нашего разговора. — Анют, я звонила врачу. Он приедет как раз во время светового шоу. Мы с тобой не сможем пойти сегодня, но шоу еще три дня в городе. В другой день сходим!

— Ну и ладно! Если папе так станет лучше, то ладно, — соглашается она довольно быстро и без слез. — А чем мы тогда еще займемся, пока папа будет спать? А он долго будет спать?

— А что если мы с тобой приготовим грандиозный ужин? — предлагаю ей. — Сходим еще раз в магазин, сделаем мясо? Салатики разные, но уже из овощей, — перечисляю. — Вы с мамой готовили? Или с няней?

— Няня давала мне делать себе бутерброды самой. Она нарезала колбаску, а я укладывала на хлеб. И сыр! Но он всегда порезанный был.

— А я тебе разрешу больше! Научу теркой пользоваться! Ножом, — переворачиваю ножик в ее руке. Одна из причин, почему вышла каша.