Я связана с твоей судьбой

Глава 7

Телега скрипела и подпрыгивала на каждой выбоине, как живое существо, изнывающее от боли. Мешки вокруг нас источали невыносимую вонь. Я зажала нос рукавом платья, но запах проникал через ткань, въедался в кожу, оседал в горле.

Эйла лежала рядом, прижавшись ко мне так плотно, что я чувствовала каждую дрожь её тела. Её дыхание было неровным, прерывистым — то ли от страха, то ли от этого удушающего смрада. Мы не осмеливались шептать, только изредка сжимали руки друг друга, когда телега особенно сильно подпрыгивала или когда снаружи раздавались голоса.

Время текло мучительно медленно. В темноте нашего зловонного убежища невозможно было понять, сколько прошло — час или полдня. Руки затекли, спина ныла от неудобного положения, но я не смела пошевелиться. Ноги свело судорогой, но я стиснула зубы и терпела.

Вдруг движение прекратилось. Телега остановилась с резким скрежетом тормозов. Я услышала, как возница неуклюже спрыгнул на землю — его тяжёлые шаги удалились, а затем до нас донёсся плеск воды. Река. Он поил лошадей.

— Сейчас, — едва слышно выдохнула я.

Мы стали осторожно выбираться из нашего убежища. Мешки липли к коже, оставляя мокрые пятна неопределённого цвета. Эйла всхлипнула, когда её волосы зацепились за острый край деревянного борта, но звук потонул в шуме воды.

Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в тревожные оттенки багрянца и золота. Мы оказались на краю густого соснового леса, у извилистой речки, которая серебрилась между тёмными стволами. Воздух пах смолой, мокрой землёй и свободой. Настоящей, осязаемой свободой, которую я почти забыла за недели заточения.

Но радость была омрачена видом вдалеке — серые башни замка Магвайров всё ещё маячили на горизонте, напоминая о том, как мало мы проехали. До границ земли отца было ещё очень, очень далеко.

Возница, грузный мужичок с добродушным лицом, мирно поил лошадей, даже не подозревая, каких беглянок провез мимо стражи. Животные жадно пили, отфыркиваясь и помахивая хвостами.

— Туда, — я указала в глубину леса, подальше от дороги. — Нужно уйти как можно дальше, пока светло.

Лес встретил нас прохладными объятиями и густыми тенями. Первые шаги по мягкой лесной подстилке показались блаженством после трясучей телеги, но вскоре эйфория рассеялась. Наши тонкие замковые платья, созданные для размеренной жизни в каменных стенах, совершенно не подходили для такого путешествия. Ткань цеплялась за каждую ветку, рвалась на острых сучьях, путалась в колючих кустарниках.

Эйла охала и вскрикивала, когда шипы вонзались в её кожу. Её руки уже покрылись тонкими красными полосками царапин, а из разорванного рукава торчали нитки. Но она упорно шла за мной, стиснув зубы и морщась от боли.

— Держись, — шептала я, когда она особенно жалобно всхлипывала.

Я старалась выбирать путь попроще, вспоминая давние уроки охоты с отцом. Обходила мягкую болотистую почву, где могли остаться предательские следы. Вела нас по каменистым участкам, где наши лёгкие туфли не оставляли отпечатков. Несколько раз мы переходили ручьи вброд, чтобы сбить преследователей с толку.

Вода была ледяной, а каменистое дно больно резало ноги через тонкие подошвы. Подол моего платья намок, стал тяжёлым и неудобным, но я не жаловалась. Каждая минута уносила нас дальше от замка, дальше от тех, кто хотел моей смерти.

— Госпожа, — задыхаясь, прошептала Эйла, когда мы остановились передохнуть у поваленного дерева. — Куда мы идём? У вас есть план?

Я вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, оставив грязную полосу.

— К границе, — ответила я, стараясь говорить увереннее. — К землям моего отца. Если доберёмся до них...

— Но это же на севере, — неуверенно возразила Эйла, оглядываясь по сторонам. — А мы идём на юг.

Я резко обернулась к ней, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Что?

— Солнце, госпожа, — она указала на светило, которое медленно опускалось перед нами. — Мы идём от него. Значит, на юг. А земли лорда Доэрти севернее замка Магвайров.

Проклятье. В панике бегства я совершенно потеряла ориентацию. Страх затуманил разум, и теперь мы уходили не к спасению, а ещё глубже во враждебные земли. И с каждым шагом расстояние до дома увеличивалось.

— Нужно повернуть, — сказала я, но Эйла покачала головой.

— Уже поздно, госпожа. Смотрите, как быстро темнеет. В лесу ночью легко заблудиться. Лучше переночуем здесь, а утром определимся с направлением.

Она была права. Между стволами деревьев уже сгущались сумерки, и я с ужасом представила, как мы будем брести в полной темноте, натыкаясь на корни.

Мы продолжили путь, пока последние лучи солнца не растворились в листве. Ночь спустилась на лес как тяжёлый чёрный занавес, принеся с собой симфонию таинственных звуков. Что-то шуршало в кустах, ухала сова, вдалеке завыл волк — долгий, тоскливый звук, от которого мурашки пробежали по коже.

Мы нашли укрытие под корнями огромной сосны — углубление в земле, прикрытое свисающими ветвями. Забились туда, как два испуганных зверька, и прижались друг к другу, стараясь согреться. Эйла дрожала мелкой дрожью, её зубы стучали от холода.

Я почти не спала, вздрагивая от каждого шороха. То мне казалось, что это шаги преследователей крадутся между деревьями, то что лошади фыркают совсем рядом. Эйла время от времени проваливалась в тревожную дрёму, но тут же просыпалась с испуганным всхлипом и таращила глаза в непроглядную тьму.

Рассвет пришёл медленно, серо и зыбко проступая сквозь ветви. Мы выбрались из нашего убежища, грязные, продрогшие, с затёкшими мышцами. Эйла выглядела особенно жалко — её волосы спутались, на щеке краснел след от грубой коры, платье порвалось в нескольких местах.

— Идём, — сказала я, но Эйла вдруг взяла инициативу в свои руки.

— Сюда, госпожа, — она решительно пошла вперёд. — Я помню, по этой стороне должна быть тропа.

Она вела меня уверенно, слишком уверенно для девушки, которая, по её собственным словам, выросла в замке и редко бывала в лесах. Время от времени она останавливалась, словно прислушиваясь к чему-то неслышному мне, поглядывала на солнце и корректировала направление.