Ядовитая страсть

Глава 1

24 октября 2010 г.

Элитный поселок в черте города встречал тишиной. Дороги между особняками с крытыми бассейнами и кортами были гладкими, как стекло.
Мотоциклист, летевший по залитой светом улице, кожей почувствовал разницу между разбитым городским асфальтом и этим идеальным покрытием.
«Долина бедных» — так иронично прозвали район жители провинции за то, что здесь осели все местные «сливки».
У дома №15, обнесенного высокой кованой оградой, мотоцикл замер.
Мужчина снял шлем. Светло-карие глаза Тимура равнодушно скользнули по фасаду с огромными арочными окнами — родовому гнезду Громовых. На бледном, осунувшемся лице читалась лишь крайняя степень изнурения. В этом взгляде не было ни восхищения роскошью, ни зависти, ни тени радости от того, что здесь его ждут.
Он просто ждал, когда охранник нажмет кнопку на пульте.

В одном из окон на втором этаже мелькнуло и исчезло девичье лицо.
— Папочка! — Ульяна радостно запрыгала, едва не сбив вазу. — Он приехал! Он принял условия!
Семья Громовых уже час томилась в кабинете главы семейства.
— Еще бы он их не принял, — самодовольно хмыкнул Геннадий. — Деньги на счетах кончились, а заработать новые я ему не дам. После пожара на СТО парень — банкрот.
— Значит, с Настей всё совсем плохо? — Елена, мать Ульяны, подошла к мини-бару и плеснула себе виски.
Геннадий неодобрительно проследил за ее рукой, но комментировать выпивку среди бела дня не стал.
— Похоже на то. Говорят, её подключили к ИВЛ. Шансов всё меньше, но ребенка врачи обещали спасти.
— И мы должны будем девять месяцев содержать её «овощем»?! — возмутилась Елена. — А потом нянчиться с новорожденным, если он выживет? Уля! Зачем тебе такой проблемный муж? Мало того, что нищий, так еще и фамилия дурацкая — Тимохин. Ты же сама над Настькой из-за неё смеялась!
— Смеялась, — упрямо вскинула подбородок дочь. — Пока её брата не увидела. С тех пор я себя только Тимохиной и представляю.
Геннадий тяжело вздохнул:
— Меня беспокоит другое. Парень упрямый как черт. Пока я не перерезал ему все каналы дохода, он не сдавался. Уля, он не хочет на тебе жениться. Подумай, каково это — жить с тем, кто тебя не любит? Сейчас он прикинется ласковым щенком, пока я оплачиваю счета, но если сестра умрет — он перестанет вилять хвостом. Он жесткий. И он не простит унижения.
— А я заставлю его полюбить! — легкомысленно отмахнулась Ульяна. — Главное, чтобы Настька до свадьбы дотянула. А там — пусть хоть вечно лежит, хоть умирает. Я с ней дружила-то только ради него. Выскочка... Поучала меня еще: мол, бегать за Тимуром бесполезно, она «видит», что он меня не хочет!
— Так и не хочет ведь, — вставила мать. — Отцу пришлось его уничтожить, чтобы он просто вошел в эту дверь.
— Захочет! — топнула ногой Ульяна. — Узнает, что я его люблю, что у меня никого не было — и полюбит. Это всё Настька или Алиса ему гадостей про меня наговорили. Думает, наверное, что я такая же шлюшка, как его сестрица, которая неизвестно от кого залетела. Вообще не понимаю, за что он её так обожает?
— Родственников не выбирают, — лаконично отрезал Геннадий. — Он все ночи проводит у её койки. Преданный. Для меня это показатель надежности. Так что старайся, дочка. Я не против такого зятя. Федор гордился сыном... и я ему в этом даже немного завидовал.

* * *

Спустя время Тимур вошел в кабинет. Громовы-старшие предусмотрительно вышли, давая дочери возможность поговорить с будущим мужем с глазу на глаз.
Ульяна сидела на краю стола, закинув ногу за ногу и вцепившись дрожащими руками в столешницу. Она с трудом сдерживала победный смех. Тимур принадлежит ей! Все вышло именно так, как она предсказывала: он пришел сам, чтобы унизительно просить её руки. То, что он делает это ради денег и спасения сестры, её не волновало. Ульяна пьянела от триумфа над соперницей — над Алисой, которая так уверенно заявляла, что Тимур никогда не выберет Громову. Теперь Алиса далеко, а Тимур здесь.
Он вошел молча, обдав комнату холодом. Не глядя на девушку, закрыл дверь и небрежно бросил шлем в кресло. С каждым его шагом сердце Ульяны колотилось всё быстрее. Она уже рисовала в воображении признания, пронзительный взгляд и поцелуй — тот самый, от которого у него «снесет крышу», а она сомлеет от восторга.
Парень остановился в шаге от нее. Безразлично скользнул взглядом по стройным ногам в черных колготках и поднял на нее тяжелый, пустой взор.
— Прямо здесь тебя трахнуть? — жестоко выплюнул он.
Ульяна оторопела.
Совсем не этого она ждала, но мозг тут же услужливо подобрал оправдание: «Он меня хочет! Он просто злится, что его заставили, пытается сделать мне больно, чтобы отомстить отцу». От этой мысли у нее закружилась голова. Счастливая улыбка расцвела на лице.
Ульяна протянула руку, коснулась пальцем его скулы, а затем накрыла ладонью его грудь. — Я так рада, что ты согласился, — прошептала она. — Я...
— Давай без церемоний, — резко оборвал её Тимур. — Мы с твоим отцом договорились: я трахаю тебя за бабло. Первый платеж по счетам уже прошел, я пришел отрабатывать.
Он сорвал с себя куртку, отправив её вслед за шлемом, и принялся расстегивать ремень.
— Что ты делаешь? — заволновалась Ульяна.
Всё шло наперекосяк.
— Ты должен на мне жениться!
— Ограничимся сожительством, — цинично усмехнулся Тимур. — На брак я не подписывался.
Молния джинсов поехала вниз. Уля завороженно, почти с ужасом уставилась на его налившееся плотью мужское достоинство. Неужели он всерьез?!
Тимур грубо сдернул её со стола и поставил на пол. Схватил за волосы, заставляя закинуть голову, и впился в губы жестким, властным поцелуем. Он терзал её рот, лишая дыхания. В нем не было ни капли нежности, но Ульяна в своем безумии принимала это за страсть. «Любит! Любит! — ликовала она внутри. — Просто пугает меня...»
Руки Тимура грубо забрались под короткую юбку, сминая колготки и белье.
Протест не успел сорваться с её губ — он резко развернул её спиной к себе и распластал на столе.
— Не-е-т! — только и выдохнула она, когда он резко, без подготовки вошел в неё. Ульяна закусила губу до крови, чтобы не закричать.
Он не щадил её. Резкие, глубокие толчки в девственную плоть вышибали дух. Тимур крепко держал её за бедра, не давая выскользнуть.
Было дико, обидно и больно. Но Ульяна терпела, глотая слезы и содрогаясь от унижения. «Потом всё будет иначе. Когда он поймет...» — тешила она себя надеждой.
Сделав последний резкий выпад, Тимур излился в неё. Он тяжело задышал, отстранился и молча начал приводить одежду в порядок. Застегнул джинсы, подошел к креслу за вещами.
Уля вытирала дорожки слез, глядя на его абсолютно безразличное лицо.
Почему он всё так же холоден? Неужели не понял, что она отдала ему самое дорогое?
— Я была девственницей! — с отчаянием выкрикнула она. — Ты был первым! Мне было больно!
Тимур натянул куртку и взял шлем. Его взгляд был ледяным.
— Да похрен мне на твою пизду, — бросил он. — Был там кто-то или нет. По договору я должен был тебя трахнуть — я это сделал. Всё еще хочешь замуж?
— Да! — выдохнула она, ловя в его вопросе призрачную надежду. Ей казалось, за этой грубостью скрывается тайная мука.
Тимур направился к выходу. Уже в дверях он обернулся и бросил презрительно:
— Вымойся. Я не предохранялся.
Дверь захлопнулась. А Ульяна, оставшись одна в тишине кабинета, всё еще искала и находила в этом приказе скрытую заботу.