Яра, руководство по выживанию 2.

2

Я осторожно потянулась к устройству, и его антенны-щупальца мгновенно ожили, словно хищные змеи. Они стремительно метнулись ко мне, обвивая мою руку и впиваясь тонкими иглами в ладонь. Я вскрикнула от боли и неожиданности, вскочила на ноги, едва удержав равновесие. Не осознавая своих действий, я начала инстинктивно тереть место проколов о свою одежду, пытаясь избавиться от жгучей боли и ощущения инородного вторжения.

Осмотрев свою ладонь, на которой виднелись крошечные проколы, я не смогла сдержать отвращения. Пальцы машинально коснулись повреждённой кожи, быстро заживляя маленькие ранки.

— Что это за мерзость? — пробормотала я, внимательно рассматривая предмет с теперь уже застывшими щупальцами, направленными в мою сторону, как натянутые струны.

Неожиданный голос кхала прозвучал холодно и резко.

— Парализатор, — произнёс он, глядя на женщину, распростёртую на земле. — Она мертва?

— Пульса нет.

Он нахмурился, его взгляд стал тяжёлым, как камень.

— Ищейки могут впадать в гипобиоз при угрозе, — его голос был полон злобы, когда он пнул тело ногой. — Это она нас преследовала.

Я спросила, стараясь не выдавать своих эмоций на его действия:

— Она была одна?

— Одна, — сказал он, прищурившись. — Интересно, где её Фёдор. Он так же опасен, как и она.

Его напряжённый взгляд озабоченно устремился в небо, а потом переместился на нашего Фёдора. — Ваш ящер странный, ведёт себя так, как будто у него есть задатки интеллекта, и больше похож на домашнее животное, чем на безжалостную биомашину.

— Федя умный и добрый, — ответила обиженным голосом Ника и ещё крепче прижалась к животному.

— На биомашину? Что вы имеете в виду? — спросила я кхала и, подойдя к фырчавшему от возмущения Фёдору, ласково и успокаивающе погладила по его спине.

У каждого ищейки есть свой Фёдор, и их связь — это сложный симбиоз, который начинается с детства. Фёдор — не просто напарник, а нечто большее, живое воплощение её воли и разума. Если ищейка погибает, как эта, — мужчина указал на мёртвую женщину, — то её Фёдор теряет опору и смысл существования. Он всю жизнь питается её даром, её мыслями, её энергией, и без неё он обречён на медленную деградацию и смерть.Я даже боюсь представить, какой последний приказ она отдала ему. Возможно, это был приказ покончить с собой, или же нечто более зловещее — заставить его выполнить последнюю миссию, которая, возможно, приведёт к гибели множества людей. Фёдор, лишённый своего хозяина, будет блуждать в пустоте безумия, уничтожая всё на своём пути, пока окончательно не сойдёт с ума и не погибнет.

Я с тревогой окинула голубой небосвод и поёжилась.

— Значит, люди, живущие в этом времени, превратили этих прекрасных и верных животных в убийц.

— Только Фёдоров, самок используют в быту как средство передвижения и доставки. И не люди это сделали, а веды, — ответил мне кхал и нахмурился, глядя на нашего Фёдора.

Я на некоторое время ушла в себя, размышляя о том, что могло произойти в этом мире за столь долгое время. Ведь, насколько мне было известно, вечный огонь олицетворяет добрую силу, а Веды, очищенные источником, свободны от зла. Однако реальность тут оказалась куда более сложной и многогранной, чем я могла себе представить. Возможно, на дальнейшее развитие событий повлияло моё и Никино исчезновение, и в том нашем времени что-то пошло не так. А может...

Я посмотрела на кхала, его фигура застыла, как изваяние, а взгляд, тяжёлый и пронзительный, был устремлён на меня. В его глазах я увидела смесь любопытства и настороженности, как будто он пытался понять, о чём я думаю. Я заговорила, тщательно подбирая слова, чтобы донести свою мысль:

— Мы здесь не случайно. У нас есть примерно пять дней, всё выяснить и принять меры, прежде чем остров переместится. Куда он отправится после этого, известно лишь одним богам. Мы должны действовать быстро, пока есть шанс. Надо исследовать остров, всё в этом мире подчиняется вечным источникам, и остров, я думаю, тоже не исключение. Мы найдём способ вернуться домой. Вы с нами? — спросила я в изумление смотревшего на меня мужчину.

— Да, веда! — твёрдо ответила за кхала его жена, подошедшая к нам и слышавшая всё, о чём я говорила.

— В нашем времени нам не выжить. Лучше провести остаток дней на этом блуждающем острове, чем всем погибнуть. — Лаура произнесла это с холодной решимостью, её голос был твёрд, как камень. Она встала рядом со мной, всем своим видом показывая мужу, что она уже приняла решение.

Кхал молчал, обдумывая её слова. В его глазах читалась борьба. После долгого молчания он заговорил, его голос был низким и хриплым:

— Хорошо. Но прежде чем мы отправимся к центру острова, нам нужно избавиться от ищейки, предав её огню.

— Я думаю, нам не стоит этого делать, погребальный костёр может выдать нас. — ответила я ему.

— Оставлять её так нельзя, вед надо сжигать, мы не знаем всех её способностей. Если она обладает даром переселения душ, то нам от неё не скрыться. — сказал мне мужчина и принялся собирать брёвна и ветки.

— Она же мертва, — в недоумении наблюдая за ним, произнесла я.

— Может и мертва, а может и нет, рисковать нам ни к чему.

Ника, слушавшая нас внимательно, наконец оторвалась от Фёдора и, подойдя к ищейке, присела возле неё на колени, положив руку на её грудь. Парализатор дёрнулся щупальцами в сторону девочки и сразу же безжизненно обвис. — Она жива, мама, просто очень крепко спит. Ей надо с нами, её ящер сильно ранен и лежит там. — Ника показала в сторону середины острова. Как будто подтверждая её слова, наш Фёдор громко рыкнул и горделиво задрал голову.

Я присела рядом с дочерью, и её маленькое тело прильнуло ко мне. «Малышка, ты действительно уверена, что нам нужно её брать с собой?» — спросила её я.

Ника утвердительно кивнула.

Я сосредоточилась изо всех сил, пытаясь вызвать видения будущего, но перед глазами всё так же, как и тогда, когда мы ещё только плыли все вместе на этот остров, стоял туманный барьер. Он был плотным, непроницаемым, словно стена, и я не могла пробиться сквозь него, сколько ни старалась. В отчаянии я закрыла глаза, надеясь, что это поможет мне увидеть хотя бы что-то, но в голове царила лишь звенящая пустота.