Яромила. Ледяная княжна

Глава 7

Весь следующий день был потрачен на мои наряды, Авдотья согнала сенных девушек, усадила их за шитьё.

- Тётушка, - увидев такой размах, я постаралась как-то унять предприимчивую боярыню, - есть ведь у меня готовые платья. Зачем с новыми так спешить?

- Впервые на пир к князю едешь, нельзя осрамиться, - Авдотья металась от одной чернавки к другой, проверяя, всё ли сделано как надо.

- Скажешь тоже, - усмехнулась я, - чай не оборванкой в княжий терем войду.

- Ярочка, ты княжна, хоть и удельная. У Александра на пиру бояре будут в лалах и смарагдах, в соболях, можно ли тебе хуже выглядеть? Нет, я не отпущу тебя абы как. Войдёшь в столовые палаты, ахнут все.

Такая бурная деятельность начинала меня пугать. Тётке дай волю, она все драгоценности в доме на меня навешает и все меха. В горницу заглянула Голуба и поманила меня за собой. Я с радостью ретировалась из-под тёткиной опеки.

- Идём, - сестра схватила меня за руку, - там уже баньку истопили, сейчас с травками попаримся, волосы промоем отварами, будешь завтра, как звезда утренняя сиять.

Из груди невольно вырвался стон, и эта туда же. Как помешались все на приёме у князя. Оно, конечно, событие знаменательное, но не истерить же из-за этого?

По пути к нам присоединились и Анисья с Пелагеей, теперь мне точно кранты. Замоют и запарят до полусмерти. Под белы рученьки сопроводили меня в баню, в парилке уже нечем было дышать, а из ушата поднимался столб пара, воду сестрицы набрали погорячее. Эдак они меня сейчас ошпарят, хороша я буду завтра, вся в волдырях. Я незаметно опустила руку к воде и очень сильно пожелала, чтобы она остыла. Из ладони потянуло холодком, а потом пар сник, я почувствовала прохладу, ещё минута и вода в ушате покрылась тоненькой корочкой льда.

- Ты глянь только, - всплеснула руками Голуба, - чего творит. Яра! Всё потешаешься, как раньше?

- А вы меня сварите в кипятке, - возмутилась я, - завтра на пир пойду аки рак красная. Одной горячей воды плеснули.

- Ладно, ладно, - примирительно сказала Пелагея, подавая мне кувшин холодного кваса, - ты, Голуба, и правда, пылу-то поубавь.

Меня тёрли, скребли, мыли и снова тёрли. После бани я себя чувствовала, будто весь день работала на стройке грузчиком. Сил осталось только дотащиться до своей горницы и бухнуться в кровать. Хорошо, хоть здесь меня ждал покой и тишина.

Утром, ни свет ни заря, меня разбудила девчонка-чернавка, Малушка:

- Княжна, поднимайся, боярыня приказала тебя пораньше поднять. Сбираться на пир к князю.

- С ума они все посходили с этим пиром, - зевнула так, что чуть не вывихнула челюсть, - темно ещё на дворе!

- Так велено, - пожала плечами Малушка, отыскивая в маленьком сундучке гребень.

Не успела чернавка расчесать мне волосы, как в горницу ввалилась тётка Авдотья с целой армией служанок на хвосте.

- Чего копаетесь? - недовольно глянула на Малушу боярыня, девчонка съёжилась, спрятавшись за мой стул.

- Не серчай, тётушка, - заступилась за чернавку, - это я долго на перине нежилась.

- И тебе засиживаться некогда, - переключилась Авдотья на меня, - Дуня, ну-ка, косы княжне заплети. Вы не стойте столбами, - обернулась она к своей «свите», - раскладывайте наряды, сейчас и примерим всё.

Вокруг поднялся гомон и переполох, засновали девушки. Дуня, быстро и ловко прочесав мои густые волосы, заплела косу. И началась примерка.

Для пира мне подготовили длинное платье из алого аксамита с золотым шитьём по подолу, сверху надевался отложной воротник, широкий, закрывавший плечи и весь расшитый золотом, лалами и жемчугом. Запястья перехватили золотые наручи, усыпанные самоцветами, драгоценный пояс украсил талию. На голову надели небольшую коруну, подобие узкой диадемы, с усыпанными жемчугом да яхонтами колтами. Тётка накинула сверху душегрейку из рысьего меха. Ещё и бус на шею понавесили, так что та мигом разболелась.

- Тётушка, пощади, - взмолилась я, - хребет от такой тяжести переломится. Зачем мне столько бус?

- Как же иначе? - искренне удивилась Авдотья. - Чай княжна, не девка какая.

- И потому меня надо каменьями, точно пса репьями, обвешать?

- Ох и скажешь, - встрепенулась боярыня, - разве ж лалы, жемчуга да яхонты можно с репьями сравнивать?

- Тётушка, куда столько. Я же едва стою!

- Матушка, - вмешалась присоединившаяся к нам Голуба, - и верно, ворот только расшитый оставь, под него бусы яхонтовые повесь, чтобы не поверху были, узор золотой закрывают.

Сняли душегрейку, воротник стащили, нацепили нитки рубинов и гранатов, вернули на место тяжелющий ворот, от шитья толстый, как броня. Как они в этом всём ходят?

- Глянь, краса какая, - залюбовалась сестрица, - и жемчуга видно теперь.

Я только молча вздыхала, спорить с тётушкой в приступе «кутюрье а-ля русс» бесполезно.

- Соболью душегрею подайте, - требовательно сказала Авдотья, протянув руку к вороху одежды, сложенной на большом сундуке.

Снова меня переодевали, вешали жемчужные нитки на шею, меняли пояса, один другого краше, девушки подносили венчики и коруны. Скоро у меня болела не только шея, затекли плечи, голову саднило, руки ныли от тяжёлых наручей.