Юлий Цезарь против Александра Македонского

Жалкой рабыней

  Помпей согласно кивнул головой:

  - Если такова ваша воля, то я исполню великий повелитель!

  - И немедленно! Принесешь мне ту горстку пепла, что останется он них!

  Помпей щелкнул каблуками сапог и отправился выполнять приказ.

  К томимому Цезарю привели его жену Аквалерию. Лицо у девушки было заплаканным, и на нем красовалась паря внушительных синяков. Тюремщики забрали у

 знатной патрицианки все украшения, а также сорвали верхнюю одежду и украшенные драгоценностями сандалии. И теперь представительница знатной фамилии осталась

 лишь в одной белой тунике. В Риме ранняя весна, еще только-только набирала обороты, по ночам холодно, особенно в каменном каземате.

Босые и беззащитные ножки девчонки мерзнут, Аквалерия зябко перебирает их.

Цезарь снял с себя тунику и сапоги, потребовал:

  - Надень это!

  Аквалерия гордо возразила:

  - Нет! Я не хочу, чтобы мерз ты мой любимый!

  Цезарь, хмурясь, ответил:

  - Но ведь я, же мужчина! А мужчина должен терпеть лишения, ради дамы!

  Аквалерия тяжело вздохнула:

  - Мои служанки рабыни за исключением самых приближенных ко мне, круглый год ходят в одной тунике и босиком. Теперь, я вижу, вернее, чувствую,

 как им это было мучительно. И вообще скоро нас казнят, и может, испытав холод застенка, я не так сильно испугают ледяного мрака Гадеса!

  Юлий погладил своей жене ножку, принялся тереть холодные пальчики, при этом стараясь утешить:

  - Для невинных душ и героев, существуют специальные Елисейские поля. Они красивые, полные сказочных деревьев и красочных цветов.

 Там царит вечное лето, и все фрукты спелые и сладкие, дождик все льется мимо людей, а что такое кусачие насекомые и жалящие змею давно забыли обитающие там.

Такие напасти как старость, сгорбленный стан или гнилые зубы не ведомы обитателям этого счастливого мира! Это рай!

  Аквалерия гладя, черную, кудрявую голову Цезаря ответила:

   - Бананы там есть?

  Юноша Юлий ответил:

  - Конечно, есть и ананасы, и бананы.

  Аквалерия вздохнула:

  - Как я бы хотела поесть свежих, спелых бананов. К сожалению, пока пробовала только сушенные, но они мне очень понравились!

  Цезарь уверенно, словно совсем недавно сам побывал там, заявил:

  - На елисейских полях есть такие виды фруктов, которым нет названия. Кроме того много хорошей вкусной еды и развлечений.

   Аквалерия оживилась:

  - А секс в раю есть?

  Цезарь, улыбаясь, кивнул:

  - Да конечно! Геркулес ведь занимался любовью, со своей первой женой обитающей на елисейских полях.

  Аквалерия обрадовано улыбнулась:

  - А у нас будут дети?

  Цезарь решительно стукнул кулаком по камням:

  - Будут и много! Это я тебе обещаю! Мы вырастим славных воинов!

  Юноша сначала жарко поцеловались, а затем принялись ласкать друга. Ведь кто его знает, что ждет человека, там за барьером, за это пугающей гранью.

 А впереди еще жестокие пытки, придуманные извращенным разумом Суллы. И надо их выдержать, собраться с силами, выстоять до конца.

  А ведь еще будет мучить и Аквалерию, как обещал диктатор: раскаленное железо прижжет нежные девичьи пятки, затем знатной патрицианке вырвут нежные груди...

  Нет, это уже просто выше его сил. Мелькнула мысль, а что, если проявить мужество и самому избавить девушку от мук. Например, задушить ремнем...

 Но убить свою настоящую и всепоглощающую любовь это выше его сил. Это все равно, что придушить собственного ребенка, тем более, что змей искуситель шепчем:

как знать, а может капризный диктатор передумает и сохранит жизнь, хотя бы Аквалерии?

  Цезарь целует свою любимую жену с еще большим жаром, её уста слаще меда и восклицает:

  - Ты знаешь мы сидим в застенке, а вместе тем свободнее нас не найти во всем белом свете!

  Аквалерия удивленно спросила:

  - А почему так?

  Цезарь уверенно ответил:

  - Потому сильный духом - царь в темнице, слабый духом - раб на троне! Важно сохранить мужество и не разреветься даже на дыбе.

Вынести пытки, молча с улыбкой на устах!

  Девушка тяжело вздохнула, погладила ладонями окоченевшие ступни. Она потомок из рода царей, вдруг ощутила себя жалкой рабыней.