Юная леди в активном поиске

Глава 2

Папа перезвонил на следующий день и всё-таки уговорил меня дать шанс «приличному и перспективному юноше». Ага, в двадцать пять годиков он юноша! Тогда я по этой логике и вовсе ребёнок. Но спорить не стала, уж очень устало звучал отец, подтверждая мои худшие опасения. Надеюсь, это всего лишь временные неприятности с бизнесом, а не что-то серьёзное со здоровьем.

Я решила в следующие выходные погостить в загородном доме папы, а в этот субботний вечер всё-таки сходить на свидание, несмотря на недовольство бабушки.

– Пришло время передать тебе семейную реликвию, – она надела на моё запястье массивный браслет из белого металла.

На чуть потемневшей от времени поверхности извивались какие-то завитушки, смутно похожие на руны, а по центру краснел узнаваемый цветок мака. Пестик и тычинки были сделаны из того же металла, а вот лепестки…

– Что это, ба? – заинтересовалась я красным камнем.

– Коралл на платине.

– А я думала, серебро, – призналась я, приглядываясь к украшению.

– Вот ещё! Темнеет, покрывается царапинами. В общем, для серьёзных вещей не подходит.

– А почему тут тоже почти вся поверхность тёмная? – не сдавалась я.

– Посмотри поближе. Видишь, рисунок выступает и отполирован, а всё остальное с малюсенькими неровностями, которые и создают эффект старения. Хотя может просто пыль и грязь со временем налипла.

– Может, отдать в чистку? – мне вспомнились видео из интернета, как разными способами восстанавливают первоначальный вид ювелирке.

– Нет уж! Коралл повредят или ещё что-нибудь. Мне от бабки в таком виде достался, а ей от её бабушки. Эх, думала я Анечке перед поездкой на время дать поносить, но она не взяла. Может, всё иначе сложилось бы…

– Почему? – я обняла бабу Полю, едва сдерживающую навернувшиеся на глаза слёзы. – Что это изменило бы?

– Как знать, как знать, – глухим голосом ответила бабушка. – Есть предание, что этот браслет может спасти владельца от смертельной опасности.

– Сказки! – рассмеялась я и погладила пальцем приятную гладкость кораллового лепестка, а потом удивилась: – Так ведь это твой цветок. Амапола – это мак по-испански.

– Надо же, запомнила. А ведь я тебе об этом давным-давно рассказывала, ты ещё в школу не ходила тогда.

– Да, я тогда очень хотела какое-нибудь простое имя вроде Насти или Сони. А ты смеялась, что мне ещё повезло. Как представлю, что могла стать Фуксией. И меня сокращали бы до Фу!

– Пижма и Целозия тебе тоже не понравились, – заулыбалась приунывшая было бабушка.

– Ага, не представляю, как твоя мама всю жизнь отзывалась на Петю.

– Красивое имя Петуния. В Англии до сих пор в ходу.

– А твоя бабушка Дуня? Как её звали на самом деле? – спросила я, пытаясь понять, какое из цветочных имён сократили до простонародной Дуняши.

– Медуница, – бабушка прикоснулась к браслету на моей руке, словно вспоминая далёкие деньки. – У прадеда моего пасека была, вот они с прабабкой и выбрали «полезное» имя.

Я собралась снять украшение, не подходящее под выбранный наряд, но ба не разрешила:

– Всегда носи, даже на ночь не снимай!

– А мыться тоже с ним?

– И мыться! – не поддержала шутливый тон бабушка, серьёзно глядя мне в глаза.

– Но камень…

– Ничего ему не будет, он особенный. Потом поймёшь. И вообще, не ходила бы ты к этому жениху, не нравится мне он.

– Так ты его не видела ещё, – отмахнулась я.

Пожилые люди с каждым годом набираются откуда-то новых примет, становясь всё мнительнее. Магическое мышление начинает преобладать над рациональным. Популярные блогеры-психологи часто об этом рассказывают, ссылаясь на разрушение нейронных связей. В общем, я не специалист, но сейчас явно увидела, что и любимую бабушку не обошли стороной эти процессы.

– Сердце не обманешь, – вздохнула баба Поля и тайком перекрестила меня, когда провожала к двери.

Лично у меня никаких предчувствий не было. Но когда такси не пропустили во двор и мне пришлось сперва искать конкретный корпус, а потом беседовать с пафосным консьержем, не желающим пропускать гостью без паспортных данных…

В этот момент мне захотелось развернуться и уйти. К сожалению, бдительный страж позвонил по внутренней связи Эрику и всё-таки допустил меня в святая святых – к лифтам. Правда, за спиной почудилось недовольное шипение: «Совсем обнаглели эти содержанки!». И меня снова посетило желание уехать домой без навязанного ужина.

Только поездка на самый верх высотки в скоростном лифте немного подняла настроение. Ощущения оказались схожи с американскими горками: те же перегрузки во время старта. Наверное, при спуске что-то вроде невесомости почувствую. Я с трудом удержалась от того, чтобы сразу и проверить. И уйти из этого рассадника роскоши и выпендрёжа.

– Вандочка, дорогая, – расплылся в фальшивой улыбке Эрик, стоящий у распахнутых дверей.

Пришлось выходить из лифта и даже позволить приложиться к руке. Надо же, какие джентельменские замашки!

– Добрый вечер, – я решила обойтись простой вежливой фразой, не желая поддерживать фривольные интонации хозяина квартиры.

Хотя просто квартирой этот пентхаус вряд ли кто-то раньше называл. Судя по отсутствию других дверей рядом с лифтом, весь этаж занимали апартаменты Эрика Бареева.

– Хорошо, что ты в куртке, хотя я бы выдал плед, – ухватил меня за руку молодой мужчина и повёл куда-то через просторный холл.

Огромное помещение не скрывало гостиную и даже кухню, где суетились люди в форменной одежде и фартуках. Эрик махнул рукой женщине в строгом костюме и продолжил тащить меня на буксире к распахнутым стеклянным дверям.

– Май тёплый, самое время насладиться посиделками на террасе, – радовался чему-то мой потенциальный жених. – Но да, вечером уже прохладно. После ужина переберёмся в гостиную, к камину.

Ага, я заметила что-то стеклянно-металлическое. Кстати, мог бы сначала небольшую экскурсию провести по своему музею современной архитектуры! Папа для этого меня сюда и отправил, поесть могли бы и в ресторане. В это время меня начало ощутимо подташнивать: на большой стол из ротанга начали выставлять блюда с креветками и устрицами. Окончательно меня добили жёлтые и зеленые четвертинки лимонов и лаймов. Воспоминания нахлынули волной, я начинала задыхаться, мне срочно требовалось выйти.