За гранью Империи-1. Нулевая линия

Глава 1. Нулевая линия

— Ты вообще меня слышишь? — голос Леры был ровный, почти спокойный, и от этого становилось только хуже, потому что спокойствие в таких разговорах не означает «всё нормально». Оно означает, что человек уже принял решение, а ты ещё только подбираешь оправдания.

Я сидел на кухне, в футболке, пережившей два года, три стирки на отвали и один эксперимент с отбеливателем. На столе стояла кружка с давно остывшим кофе и тарелка с бутербродом, который я собрал утром, но так и не съел, а на коленях лежала клавиатура. Да, на кухне. Я понимал, как это выглядит. Телефон вибрировал в руке, в чате с пацанами шёл расчёт таймингов и спор о билдах, и там всё было понятно, цифры, правила, логика. В реальности логика почему-то всегда шла лесом.

— Слышу, — ответил я автоматически. — Подожди секунду.

— Подожди… — Лера выдохнула так, будто проглотила слово. — Ты всегда так говоришь. «Секунда». «Щас». «Дай доиграю». А потом проходит два часа.

— Не два часа, — буркнул я и тут же понял, что это звучит как «не я ударил, оно само».

— Саша. — Она прислонилась к косяку, скрестила руки на груди. — Ты не работаешь. Учишься, ну, ты понял как. Играешь, спишь, ешь и снова играешь.

— Я тренируюсь, — сказал я и сам услышал, насколько жалко это прозвучало. — Это серьёзно.

— Серьёзно? — Она подняла брови. — Настолько серьёзно, что ты забыл про пересдачу?

Я замер. Пересдача. Чёрт. Полез в телефон, и там действительно висели её сообщения, «Не забудь», «Саш», «Саша, пожалуйста», и письмо от деканата, которое я пролистал, как спам.

— Я… — начал я.

— Ты даже сейчас не можешь положить эту штуку, — сказала Лера и кивнула на телефон. — Ты разговариваешь со мной, как с фоновым персонажем.

Внутри неприятно щёлкнуло. Обида, тупая, бессмысленная, детская.

— То есть ты уходишь? — спросил я, хотя всё уже было решено и без меня.

— Я не ухожу, — ответила она. — Я выбираю себя. Мне надоело ждать, пока ты закончишь жить там, — она снова кивнула на экран, — и начнёшь жить здесь.

Я попытался пошутить, потому что юмор всегда был самым прокачанным моим навыком, сказал что-то про легендарное кольцо верности с шансом критической верности в пять процентов. Она не улыбнулась.

— Саша. — Лера взяла сумку. — Ты хороший и смешной, но ты не здесь. Ты всё время где-то рядом, но не со мной.

— Я могу измениться, — сказал я и тут же понял, что, когда человек говорит «могу», он обычно не меняется.

— Я не хочу ждать, пока ты захочешь, — тихо сказала она. — Мне двадцать один, Саша. Я хочу нормальной жизни.

Она вышла, и дверь закрылась без хлопка, просто окончательно. Я остался сидеть и смотреть на кружку с холодным горьким кофе. Вокруг всё было обычным, кухня, дешёвая лампа, шум лифта за стеной, но ощущение было такое, будто я остался один в пустой карте, с которой вышли все остальные игроки. Телефон в руке дрогнул, и я написал в чат, что ушёл в реал. В ответ прилетело «???» и «ты живой?», и я усмехнулся без всякой радости. Живой-то я живой, только непонятно, зачем.

До пересдачи оставалось сорок минут. Я бежал к универу, рюкзак прыгал по спине, воздух резал горло, телефон вибрировал в кармане, а на лестнице корпуса я понял, что забыл паспорт. Конечно. Паспорт ведь вещь опциональная.

На кафедре меня встретили взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь текстуры.

— Александров, — преподавательница поправила очки. — Вы опоздали.

— У меня обстоятельства.

— У вас всегда обстоятельства. У вас три хвоста, Александров, вы на грани отчисления.

— Можно попробовать? — выдавил я.

Она вздохнула и кивнула на стол. Я сел, взял ручку, посмотрел на лист и понял, что в голове пусто. Реально пусто, потому что вместо формул там крутились Лера, закрытая дверь, её «я устала» и моё «ушёл в реал». Мозг, похоже, решил, что учёба это платное дополнение, которое я так и не купил. Я написал пару строк, потом ещё пару, и сдал.

Преподавательница пробежала лист глазами, и лицо у неё стало такое, будто я в шутку предложил ей прыгнуть с крыши.

— Вы шутите?

— Нет.

— Тогда это ещё хуже. — Она вернула лист. — Александров, вы отчислены. Решение окончательное. Обходной получите в деканате.

Внутри всё провалилось так, будто из-под пола выдернули опору. Я что-то промямлил, но она уже отвернулась, и я вышел в коридор, сел на подоконник и уставился в окно. Мимо шли люди, смеялись, жили, а я сидел и чувствовал, как моя собственная жизнь разваливается на «до» и «после» из-за того, что я не смог вовремя встать и выучить пару тем. Телефон снова завибрировал. Военкомат. «Явиться… такого-то числа… повестка…» Я прочитал дважды, надеясь, что на третий раз текст изменится.

— Это уже не жизнь, — пробормотал я. — Это сюжет, который пишет садист.

Военкомат пах краской, пылью и чужой усталостью, так, будто здание не ремонтировали с тех пор, как на заборах ещё писали «СССР». Очередь тянулась бесконечно, передо мной сидели такие же, кто-то нервно шутил, кто-то смотрел в одну точку, кто-то листал телефон и делал вид, что ему всё равно.