За... Или замуж за дракона.

59 На кухне

----

Леея занимается завтраком, а я сижу в раздумьи.

«Ну то, что формы мне под шоколад взять сейчас негде, это факт. Значит, надо как-то выходить из положения. А как, спрашивается?»

- Леея, а у вас нет случайно еще каких форм под кексы? — спрашиваю я.
- Большая, кажется, вроде где-то была. А зачем? — вздернула она брови. — Просто она неудобная очень. Да и кексы огромные получаются.
- А чем неудобная? — спрашиваю, наблюдая, как она помешивает кашу.
- Так у нее застежки слабые. Не нравятся они мне. Да и ее светлость маленькие больше любит. Большие приходилось резать и каждый кусок шоколадом отдельно покрывать. Маленькие удобнее и быстрее получается.
- А могу я взглянуть на эту форму?
- Можно, — кивает. — Только подожди, кашу сниму, а то убежит, пока ищу.
- Да я помешаю, чтоб не убежала.
- А ты сможешь? — вздернула брови.
- А чего тут уметь-то, — улыбаюсь. — Чего, чего, а помешать-то я всегда смогу.
- Ну, на ложку тогда. Я сейчас, — вручает она мне ложку и, посмотрев, как я начала помешивать кашу, уходит в другой конец огромной кухни.

Распахивает шкаф и, встав на что-то наподобие стремянки, начинает перебирать на верхних полках.

А я, помешивая кашу, чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза от кастрюли. И точно, на меня уставилась мамаша той девицы. Как всегда, замотана в платке.

- Вы что-то хотели? — опускаю взгляд в кастрюлю.
- Да, — хрипло говорит она. — Воды.
- Вон там графин с водой стоит, — киваю на край стола, где стоит графин. — Извините, сама не могу подать. Иначе каша убежит, вынуждена ее помешивать, пока не сварится. Можете сами взять. Или хотите, я вам чуть позже принесу в комнату.

Подходит Леея с формой в руках.

- А хотите, и завтрак вам сразу принесем.
- Да, — ответила дама и удалилась.

Мы переглядываемся с Лееей, одновременно пожимая плечами.

- Странная она всё ж, — говорю. — Ни «здрасте» нам, ни чего. Зачем приходила?
- А так проверить приходила, — усмехнулась Леея.
- Чего? — вскидываю брови. — Не отравим ли ее с дочуркой на пару?

Лея улыбнулась.

- Нет. Она проверить приходила тебя.
- Меня? — я чуть ложку в каше не утопила.
- А, черт! — вылавливаю за кончик черенка.
- Не знаю, кто этот самый черт и при чем тут он, но я тебе точно говорю. Проверить она пришла тебя.
- Да в честь чего? — удивляюсь я.
- А кого вчера в саду за меня приняли? — усмехается. — Ко мне потом девушки забегали, спрашивали, чем я так не угодила претендентке на роль жены.
- Ой, как вот не нравится мне, что вы всё время говорите роль. Жена не должна никакую роль играть.
- А что же она должна делать? Кашу мужу варить? — возглас Эуэ застал врасплох, и я всё ж утопила ложку в каше.
- А, черт! — снова восклицаю я. — Вот же ящер ты облезлый! Ну разве можно так людей пугать? Из-за тебя ложку утопила в каше.

Леея, поставив форму на стол, выуживает ложку поварешкой.
Эуэ уставился на меня своими изумрудным глазами, в которых явно улавливается вертикальный зрачок. Я моргнула. Зрачок обычный у него. Видать, мне показалось.

- Да! — вскинув голову, отвечаю. — И кашу варить тоже! На то она и жена.
- Чтобы кашу варить?! — Эуэ явно удивлен.
- А кухарка-то тогда на что? — усмехается он.
- Ну это у вас тут, у богатых, кухарки, служанки... А у нас в моем мире всё это жена делает для мужа. И в этом нет ничего зазорного. Наоборот. Готовить вообще любая женщина должна уметь.
- И что еще она должна уметь? — спрашивает Эуэ.
- Да всё! — восклицаю. — Всё, что для жизни надо. И готовить, и детей растить. И огород копать, и ремонт делать. Всё. Иначе что она за хозяйка в доме, если ничего не умеет? От такой и муж сбежит.
- Почему? — тут же спрашивает Эуэ.
- Как почему? Если муж все женские дела сам делать станет, на фига ж ему тогда жена? — усмехаюсь.
- Женские дела?! — удивляется Эуэ, и Леея тоже.
- Ну да. Готовить, дом удирать, детей растить. Это ж всё повседневные женские дела.
- А постель? — вдруг выдал хрипло Эуэ.
- А при чем тут постель? — вздергиваю брови.
- Разве это не единственное женское дело? — смотрит он как-то странно на меня.
- Вы озабоченный, что ли? — вздергиваю брови. — Женщина не может всю свою жизнь провести в постели, ублажая мужчину.
- Почему? — кажется, он вполне искренне удивился.
- Да потому! Она же не секс-рабыня мужа. Во-первых. А во-вторых, у нас в мире нет слуг, и всё приходится жене делать самой.
- А как же... — Эуэ запнулся. — Ей же не до мужа будет?
- Да что вы говорите! — скрещиваю руки на груди. — Наши женщины не такие неженки, как ваши! У наших на всё времени и сил хватает.
- И ты тоже? — вскинул он брови.
- Что я тоже? — моргаю.
- Ну сил на всё хватит? — смотрит он на меня в упор.
- Я не поняла?! Это что за пошлые намеки? — уставилась на него. — Я не ваша жена. И вообще, кухня — это женская прерогатива. Шли бы вы вон отсюда.

Хватаю форму со стола и снова брякаю ее на стол. Звук получился звонкий. Эуэ как-то мельком взглянул на форму в моих руках и вышел молча из кухни.

- Вот же ящер облезлый! Тоже посмотреть на меня явился, — восклицаю.

Леея стоит, улыбается.

- И ничего смешного тут нет, — надула я губы. — Нам скоро завтрак с тобой, мадамам, нести.
- Да каша готова. Сейчас тосты сделаю, и пойдем.
- Ага... — я уставилась на форму в своих руках.
- Это же форма под торт! — удивленно восклицаю я.
- Под что? — Леея заинтересованно разглядывает форму, будто бы первый раз видит.
- Под торт, — отвечаю. — Разъемная форма для торта. Вон дно вынимается. И бортик прямой. Для кексов форма не такая. Как вот маленькие твои формы, только размером больше.
- То-то она неудобная, — бормочет Леея.
- Да что ты, наоборот, удобная! И мне сейчас даже для шоколада подойдет, — улыбаюсь. — Но сначала завтрак в палату!
- Куда? — вскинула Леея бровь.
- В комнату. Оговорилась я. У нас комнаты в больницах, где лежат люди, которых лечат, называются палаты...