Забытые богами. Нефилим

3.1

Кир подошел к кровати, взглянул на Айви. Сколько всего она заставила его пережить. Но все треволнения меркли, когда наступала ночь и тусклый свет луны освещал прекрасное лицо хористки. В этот момент Кир понимал, что у самого Хаила не хватит сил оторвать его от волшебного созерцания.

Кир знал, что будет приходить сюда снова и снова, чтобы смотреть ее, чтобы звать. Он сел в кресло напротив кровати, снова уставился на Айви гипнотическим взглядом, изо всех сил стараясь призвать астральное тело девушки к себе. И опять потерпел неудачу. Она не слушалась его. Даже во сне. Он не мог читать ее мысли и чувства. Даже во сне. Он не мог прекратить желать ее. Даже во сне. Особенно во сне. Она была такая красивая, когда спала. Особенно, когда спала. Потому что молчала. Пожалуй, он мог бы назвать это чувство любовью. Особенно сейчас, когда она спала и была идеально прекрасна в своей молчаливой красоте.

Хотя и в болтливой Айви Кир находил свою прелесть. Редко женщины даже высокого положения и достойного возраста позволяли себе откровенно и смело говорить с мужчинами. Похоже, это была заслуга ее отца, который не придерживался в воспитании строгих нравов, что диктовало общество. Кирсан иногда был готов заткнуть уши, чтобы не слышать крепких, а иногда и богохульных ругательств из уст своей аномалии, но уважал ее смелость и дерзость. И снова в этом было что-то от Терины. Она тоже всегда шла своим путем, умудряясь потом уверить самого брата Хвенья, что это единственно верная, праведная дорога. Во всяком случае, так говорил Светлейший.

В который раз Кирсан прикрыл глаза и позвал душу Айви. Ответа не услышал и астрального облика тем более не узрел. Поморщился, но не удивился. Ему предстояла очередная ночь со своими грезами о непостижимой хористке. Кир уже привык к фантазиям и мечтам о том, как хорошо им было бы вдвоем. Постичь темперамент Айви на тонких материях, проникнуть в нее, наполнить благодатью.

«Хвенья, она была бы прекрасна в любви. Я бы разбудил в ней все самое лучшее. Она и так почти совершенство. Волшебная, сказочная», - думал Кир, поглядывая сквозь ресницы на спящую девушку. Но она молчит.

Айви спала и видела сны, не зная, не подозревая, что в ее комнате в очередной раз постигает суть отчаяния странное существо. Кир звал ее снова и снова. Он выгнал из себя душу, чтобы докричаться. Но девушка оставалась безмолвной. Лишь к утру он как всегда забылся в каком-то странном трансе, словно сам видел сон. В этой грезе, как будто наяву, Кирсан различал сплетенные в экстазе тела, ее горящие глаза, слышал стоны и крики наслаждения, чувствовал обжигающие волны пика страсти.

Волшебное видение, где они были вместе. Физически. Когда он впервые осознал, что пережил, то умчался из ее дома, едва не прозевав пробуждение хозяйки спальни. Знак. Или рок. Или проклятие. Отчаяние. И впервые неудовлетворенное желание. Грех. Но даже это не остановило.

Кир следовал тенью за ней по пятам. Он морщился, но все же слушал болтовню Айви, ища в каждом слове ключ к разгадке. Каждый день он приходил в храм Хвенья, послушать ее песни, которые лечили душу. Каждую ночь Кир возвращался к ней в спальню, смотрел на нее, звал ее. А в ответ - тишина. А в награду за охрану ее сна - греза. Сплетенные в экстазе тела. Крики. Страсть. Шепот. Пик наслаждения. Это было неплохо. Но мало.

От этого подобия самоудовлетворения он стал зависим. Даже когда в спальне Айви ночевал Ромин, Кир все равно был там. Злился, бесился, но не мог оторваться от этой странной девушки.

У Ромина всегда был выбор, и однажды он им воспользовался. Ушел, оставил Айви. Киру такой роскоши никто не предоставил. У него не было сил уйти от нее. Тот год, что он был вдали, показался вечностью мук. Без ее глаз, улыбки, смеха. Кир скучал даже по болтовне. Не было прекраснее дня, чем его возвращение в дом хористки.

Теперь он покидал ее спальню лишь, когда вставало солнце, чтобы вернуться ночью. Чтобы смотреть на нее, звать ее, слышать в ответ тишину и ждать, когда же отчаяние подарит ему очередное видение.

И с каждой ночью становилось все тяжелее оставаться в кресле. Однажды Кир задержался у кровати и едва не коснулся ее волос пальцами. В последний момент одернул руку. Он знал, что не сможет остановиться, лишь раз потрогав, почувствовав. Он знал, что возьмет ее. Знал, что она будет рада. Знал, что это будет в миллионы раз прекраснее всего вместе взятого, что он переживал с другими избранницами. Но еще он знал, что это удовольствие убьет Айви. Люди не могут такое перенести. На тонких материях - да. Приятно и полезно. Физически - это слишком много. Венец такой близости - смерть.

Время от времени хотелось придушить Айви, чтобы не слышать ее болтовню, но смерти он ей не желал.

Осень сменилась зимой, наступила весна. И вот он снова в ее комнате. Кресло. Взгляд. Зов. Тишина. Кирсан прикрыл веки, покорно ожидая очередное видение, вспоминая те, что были ранее. Его лицо осветила блаженная улыбка, когда поймал за хвост ускользающую грезу. Но в этот раз тишину ночи разрезал вопрос:

- Ты кто, Хвенья тебя задери, такой?