Задача повышенной сложности

Глава 20.4

В свободное от уроков время, которого становилось все меньше, Денис изолировался от внешнего мира в комнате Ксюши и изучал содержание дневника покойной сестры. Очень уж не давал ему покоя этот Лёша, которого та называла своим парнем. Еще больше его тревожило знание, что до Ксюши Лёша встречался со Златой. Более того, они были друзьями детства.

Денису очень не хотелось думать об этом, но именно мысль о том, что Лёша мог встречаться со Златой за спиной у Ксюши, лезла ему в голову чаще всего. Денис допускал, что это может быть просто совпадение, но обида за сестру и чувство вины за то, что он не уберег ее, наперебой галдели, что интуиция права и Ксюшины переживания возникли не на пустом месте.

Денис тут же задал себе вопрос, могла ли Злата врать. И сразу же ответил: конечно могла. Тем более если она действительно была в него влюблена и хотела любой ценой быть с ним. Если выяснится, что Злата правда была третьей в отношениях Ксюши и Лёши, Денис был уверен: их со Златой собственные отношения точно начнут трещать по швам. За нанесенные ему обиды он еще сможет ее простить, но за боль, которую Злата пусть и косвенно, но причинила Ксюше, – вряд ли.

Дениса, как и его маму, уже несколько раз вызывали на допрос в связи с ДТП, в котором погибла Ксюша. Задавали очень много вопросов, чтобы – по словам следователя – лучше узнать потерпевшую, предложить гипотезы произошедшего и проверить каждую из них, чтобы точно определить, было ли произошедшее случайностью или кто-то из участников намеренно спровоцировал наезд: Ксюша, которая могла хотеть по каким-либо причинам свести счеты с жизнью, или водитель, который мог знать Ксюшу и иметь какие-то причины на то, чтобы лишить ее жизни.

Сколько бы Денис и его мама не говорили, что водителя видят в первый раз и он точно никак не мог пересекаться с Ксюшей хотя бы потому что живет в Подмосковье, а в столице появляется редко, – въедливая следовательница Зосимова настаивала на том, чтобы проверить все возможные варианты.

Каждый раз возвращаясь домой после допроса, Денис на ходу скидывал верхнюю одежду и обувь, шел в комнату Ксюши, падал на кровать и утыкался носом в подушку, чтобы снова вдохнуть уже изрядно ослабевший запах шампуня сестры. Полежав так с полчаса, Денис заставлял себя вставать, брать дневник Ксюши и снова приниматься за его изучение.

Несмотря на слипающиеся глаза, общую усталость и желание, чтобы весь этот мрак наконец-то закончился закрытием дела и наказанием виновных, Денис вчитывался в строчки и усиленно анализировал содержание. Он пытался не только понять, что написано, но и в каком состоянии.

Хоть Денис и не был графологом, он заметил, что какие-то записи были написаны более ровно, чем другие. Где-то можно было заметить, что чернила немного расплылись, а бумага в этом месте выглядела чуть более волнистой и светлой, чем на других страницах. Как будто на это место попала капля какой-то жидкости. Воды или… или слёз.

У Дениса защемило в груди при мысли о том, что по вечерам или по ночам, когда все уже легли спать, Ксюша сидела за своим письменным столом, делала эти записи и торопливо смахивала срывающиеся с глаз слезинки, а те падали на стол, на Ксюшину одежду, на страницы дневника.

Денис в очередной раз упрекнул себя в невнимательности по отношению к сестре, которая все время подставляла ему плечо, поддерживала и вдохновляла, но спустя несколько секунд поспешил остановить поток угнетающих мыслей. Сейчас уже бессмысленно переживать об этом. Ничего не исправишь.

Вдруг взгляд Дениса упал на рамку с фото, стоящую на одной из этажерок. Поднявшись с кровати и подойдя ближе, он взял ее в руки и принялся уже в какой раз разглядывать фотографию, копия которой висела и у него в комнате.

Фото было сделано два года назад, когда они всей семьей поехали гулять на День города. То сентябрьское воскресенье выдалось нетипично теплым для Москвы – как будто лето преподнесло им прощальный подарок, который должен был стать наиболее ярким воспоминанием. Лариска передвигалась исключительно вприпрыжку, и мама, уставшая просить ее не уходить далеко, все же предприняла очередную попытку замедлить ее.

Когда хмурая Лариса вернулась к ним, мама предложила сфотографироваться. Ксюша восприняла эту идею с энтузиазмом, Лариска начала ныть, что ей жарко и хочется мороженого, а Денис пожал плечами – почему бы и не сделать фото на память?

Они встали напротив Воскресенских ворот, куда тянулись длинные очереди из москвичей и гостей столицы. Ксюша приобняла вставшую перед ней Ларису, которая тут же сделала попытку скинуть ее руки с себя. Однако когда Денис положил свою ладонь Ларисе на плечо и, обернувшись, сестренка встретилась с ним взглядом, то она все-таки позволила старшей сестре обнять ее.

Глядя на их несмелые улыбки, запечатленные на фото, Денис не смог сдержать своей. Оказывается, это был один из лучших дней в его жизни несмотря на то, что они тогда коллективно изнывали от жары и пытались прятаться в тени, чтобы горячее солнце не напекло им головы.

Денис ощутил светлую грусть по тому времени, когда все, оказывается, было очень хорошо. Пусть ему жилось несладко в классе, но по крайней мере Ксюша была жива, здорова и весела. Денис подумал о том, что если бы мог, вернул бы все как было.

Пусть Злата снова бы его задирала и они не были бы друзьями; пусть ее подружка Ника вместе с остальным классом смеялась бы над колкими Златиными ремарками, а он бы в очередной раз расстраивался из-за того, что снова стал посмешищем в глазах одноклассников.