Задача повышенной сложности

Глава 21.1

Выйдя на улицу в понедельник, открывающий предпоследнюю учебную неделю длинной третьей четверти, Злата ощутила, что вокруг произошло немало перемен. В воздухе пахло весной, солнце не только светило, но и грело, а по сравнению даже с этими выходными птицы пели гораздо громче – так громко, что Злата проснулась еще до будильника. И едва она это сделала, как услышала то, из-за чего подумала, что лучше бы вообще не просыпалась.

Несмотря на неплохую звукоизоляцию и дверь, которая служила ей верой и правдой уже несколько лет, но все равно была как новенькая, Злата услышала довольно громкие голоса родителей. А когда услышала, как ее отец назвал ее мать, вросла в кровать.

Похоже, тайное наконец-то стало явным и без ее содействия.

Злата давно размышляла, стоит ли все-таки поговорить с мамой о том, что она слышала ее и ее любовника в их квартире с месяц назад. Не меньше она думала и над тем, насколько уместно рассказать об этом отцу. Они не были слишком уж близки – более того, по их с мамой мнению, папа всегда был чрезмерно строг к Злате, однако той казалось, что зная об измене матери, но не сообщая о ней, она стала соучастницей и такой же предательницей.

Тем не менее, почитав с десяток женских форумов, пользовательницы которых просили совета, как поступить, если узнала, что муж подруги изменяет или даже сама подруга грешит связями на стороне, Злата так и не решилась вызвать отца или мать на откровенный разговор. Не хотела оказаться виноватой или, чего хуже, стать судьей собственных родителей. Злате не хотелось принимать ничью сторону, ведь она в той или иной степени продукт обоих. Выбрать кого-то одного значило предать другую часть себя.

Вдруг раздался звон. Злата выпрыгнула из постели и побежала на звук. Она нашла своих родителей в кухне, склонившихся над осколками, которые усеяли пол практически полностью. Беглого осмотра места происшествия Злате хватило, чтобы узнать в части осколков большое керамическое блюдо с нарисованными на нем сине-сиреневыми цветами. Это блюдо им когда-то подарила бабушка по папиной линии.

Баба Рита крайне редко приезжала к ним. Последние лет десять она вообще не бывала у них, но Злата все еще помнила ее добрый взгляд, заразительный смех и теплые мягкие руки, которые часто были в муке, тесте или каком-нибудь варенье, которым баба Рита начиняла свои пироги.

Злата никому не признавалась в этом, но ей не хватало ее. Будучи маленькой, она всегда удивлялась, как такая теплая смешливая добрая женщина, как бабушка Рита, уживалась с таким суровым и недружелюбным мужчиной, каким был дедушка Коля. Маленькая Злата очень боялась оставаться с ним наедине, поэтому предпочитала сидеть на кухне с бабушкой и помогать ей чем могла, хотя и не очень любила работу по дому. Однако если стоял выбор между уходом за скотом, которым занимался дед, и домашними делами в духе постирать-приготовить-убрать, за которые отвечала бабушка, Злата всегда выбирала второе.

Жили бабушка Рита и дедушка Коля небогато, но блюдо, которое они подарили их семье, было куплено за немаленькие деньги. И сейчас оно было разбито на мелкие кусочки, которые не склеишь. А даже если попытаешься собрать этот конструктор – шов от клея все равно будет напоминать о том, что произошло с этим блюдом и почему.

– Мам, пап, вы чего так орете? – удивленно спросила Злата, очень боясь услышать честный ответ на свой вопрос. – Еще семи нет. Вы небось всех разбудили.

Родители подняли головы на нее, и отец вдруг выпалил:

– А ты еще спрашиваешь, в кого она такая! Гены, гены, Анечка! Твои причем!

– Не смей говорить такие вещи про свою дочь! – крикнула мама и, повернувшись к Злате, с виноватым видом прошептала:

– Злат, выйди, пожалуйста. Мы позже с тобой поговорим обо всем.

– Нет уж, пусть остается! – продолжал бушевать отец. – Заодно узнает, откуда у нее в пятнадцать лет такой нездоровый интерес к противоположному полу: потому что мать – путана! От осинки не родятся апельсинки…

– На себя бы посмотрел, Никитушка, – парировала мать, а Злата зажмурилась и выпалила:

– Я все знала!

Родители удивленно уставились на нее, а Злата теперь смотрела на них по очереди и, изо всех сил борясь с охватившим ее ужасом, произнесла:

– Я знала, пап. Что мама… что она тебе изменяет. Но…

– Что ты такое говоришь, Злата? – побледнела мать, а Злата ощутила скапливающиеся в уголках глаз слезы.

– Правду, – тихо ответила она, опустила взгляд и принялась теребить пальцы. Но вскоре Злата подняла голову и добавила:

– Мы с Русаковым… мы как-то пришли к нам после уроков. Ну… чтобы матешей заниматься. Папа же сказал, чтобы мы занимались здесь… – Злата бросила опасливый взгляд на отца, но тот просто слушал ее, не стремился вмешаться. – Ну… во избежание всякого… В общем, я открыла дверь, а там… ты, мам… и какой-то мужчина. Издаете… ну… звуки. Разные всякие. Но мы с Денисом сразу ушли, клянусь! В тот раз мы у него дома занимались… в смысле учились.

Брови отца нахмурились, и внутри Златы все сжалось. Она не знала, чего ожидать от родителя, который в гневе мог быть по-настоящему страшным. Мама же стала еще белее. Ее губы дрожали, а глаза блестели. Злата ощутила себя чудовищем.

– Прости, мам… – тихо проговорила она, отчаянно желая уменьшиться до размера муравья и слиться с плинтусом. – Но мне кажется, то, что ты делала… это было неправильно.