Задача повышенной сложности

Глава 27.2

– Подвох в том, – вкрадчиво заговорил отец, – что если ты останешься с матерью, то тебе придется самостоятельно озаботиться вопросами своего пропитания, обучения и жизни в целом. Вряд ли твоя мать сможет устроиться на нормальную работу после стольких лет бездействия. Ах да, жилье это я собираюсь поделить через суд, – бесстрастно сообщил он. – Продадим его, а деньги пополам. И вряд ли вам с матерью хватит даже на однушку. Что уж говорить о твоей учебе. Я бы мог, конечно, присылать алименты лично тебе, но… Боюсь, ты не сможешь ими распоряжаться как подобает.

– Ошибаешься, – процедила Злата, внутри которой все разрывалось уже не от печали, а от ярости. – Я не перееду к тебе. Я не собираюсь терпеть побои при каждой тройке, как это было раньше. Я лучше буду просрочку в мусорных баках собирать, чем принимать хоть что-то от тебя.

Взгляд отца стал еще более темным, и Злата поняла, что совершила огромную ошибку, сказав то, что так долго вертелось у нее на языке.

– Сама напросилась.

Когда он начал доставать ремень, Злата отскочила назад и в панике завертела головой в попытках найти способ сбежать. В отчаянии она даже подумала о том, чтобы выпрыгнуть из окна, но в последний момент все же передумала. Пятый этаж – это достаточно высоко, тем более с учетом того, что в их доме был высоким первый этаж.

– Пап, не надо, – успела выдавить Злата перед тем, как он нанес первый удар. Сквозь тонкую ткань домашних брюк удар ощущался так, как если бы она была совсем без одежды.

Злата болезненно вскрикнула и этим, кажется, рассердила отца еще больше. Она покорно легла на кровать в надежде, что если позволит отцу наказать ее, все закончится быстрее и не так болезненно. Однако отец принялся лупить ее ремнем со всей силы. Значительно сильнее, чем во все предыдущие разы.

Испуганная и испытывающая сильнейшую боль и отвращение, Злата дергалась и истошно кричала, не желая разрушать иллюзорные надежды на то, что кто-нибудь придет к ней на помощь, а удары ремня так и сыпались на нее. Испустив очередной жалобный вопль, она зарыдала в голос, а отец продолжал пытку, требуя замолчать и терпеть наказание достойно.

Однако вопреки предыдущим разам, на этот раз в Злате что-то сломалось. Возможно, отец в конце концов перешел грань, которую она так старательно отодвигала в надежде, что он все же станет более добродушным человеком. А может, Злата была уже не той, что раньше. Все-таки когда начинаешь общаться с людьми, которых члены их семей любят, уважают и ценят, приходит понимание ненормальности всего того, что могут позволять члены твоей собственной семьи, которые по умолчанию считаются твоими самыми близкими людьми.

Вопреки кровному родству, отец уже давно не был ее близким и родным человеком. Но слабая надежда все же получить союзника в борьбе с ним оставалась, поэтому Злата решила побороться за себя и принялась отчаянно сопротивляться несмотря на боль и крепкую руку отца, прижимающую ее к кровати.

– Мама! – завизжала она, и отцовская рука сильнее надавила на ее спину. – Мама, помоги! Мне больно!

Но на ее крики так никто и не пришел. Продолжая раздирать горло, которое уже довольно сильно болело от напряжения, Злата громко плакала. Ее мама, видимо, тоже уже не родной и близкий человек, который всегда ей поможет и защитит. И, скорее всего, так было всегда. Ни разу не было такого, чтобы мама ворвалась в комнату, оттащила от нее отца и поскандалила с ним из-за того, что он систематически избивает собственную дочь.

Бессильно уткнувшись в подушку, чтобы хотя бы немного заглушить рыдания, Злата сквозь слезы прощалась с иллюзиями. Ее здесь не любят. Совсем. Если бы любили, не позволяли бы себе делать ей так больно. Отец поступал с ней слишком несправедливо. Его наказания никогда не были соразмерны ее проступкам. Мать же и вовсе предала ее: встала на сторону агрессора. В голове Златы никак не укладывалось, почему женщина, которая девять месяцев носила ее под сердцем и берегла, которая несколько часов вела ее к свету, которая легко принимала ее решения и уважала желания, – почему эта женщина так просто перешла на сторону того, кто калечил ее физически и морально?

Сейчас отец бил ее так сильно, словно дополнительно наказывал за проявление эмоций, но с каждым ударом из груди Златы вырывался более громкий приступ рыданий. Она, может, и хотела бы успокоиться, но понимала, что больше не может. Не может больше терпеть, надеяться на лучшее и молчать о том, как с ней поступают. Даже несмотря на то, что это ее родители и она их любит, Злате отчаянно хотелось убежать от них. Куда угодно: хоть в лес, хоть в тайгу, хоть в бордель или криминальную банду – лишь бы те, кто должен был о ней заботиться, защищать ее и любить, не причиняли ей боль.