Задача повышенной сложности

Глава 29.3

Спустя несколько мгновений Денис кратко поцеловал Злату, но она обняла его за шею и, притянув к себе, втянула в столь любимый ею долгий поцелуй. Подавшись ближе к ней, Денис ответил, но довольно быстро оторвался от ее губ и заключил в крепкие объятия. Уткнувшись носом в плечо Златы, обтянутое нежным свитером, он сдавленно прошептал:

– Прости. Я опять разнылся.

– Все нормально, – заверила его Злата, крепче стискивая в ответ, а через несколько мгновений Денис ощутил мягкое прикосновение в области затылка. – Не переживай. Я, если честно, уже привыкла, что ты часто плачешь.

Денис фыркнул ей в свитер, а Злата провела рукой по его спине и добавила:

– Денис, если ты хочешь плакать, плачь. Не надо все в себе держать.

Выпустив ее наконец из своих рук, Денис отстранился и быстро провел пальцами вдоль век, чтобы стереть скопившиеся в глазах соленые капли.

– Хочешь посмотреть, как она рисовала? – внезапно спросил он и, не дожидаясь ответа, подошел к шкафу, в котором сестра хранила готовые картины. Она не раз говорила, что хотела заняться их обрамлением, но поход в багетную мастерскую все время откладывался по разным причинам. Поймав себя на мысли, что ему хочется сделать что-то, чтобы хоть как-то увековечить память Ксюши, Денис твердо решил, что при первой возможности и наличии карманных денег он сделает рамку хотя бы для одной картины.

– Вот. – Он протянул Злате четыре холста. – Ксюха много рисовала, но вот эти картины выглядят полностью законченными. У нее в столе наверняка много черновиков осталось, сейчас посмотрю.

Пока Денис копался в ящиках стола, он бросал взгляды на Злату, которая с интересом рассматривала получившиеся полотна. Одно из них – рандомный лесной пейзаж: темно-синее ночное небо с мелкими звездочками, пушистые ели, а на переднем плане – яркий костер, невесомый дымок которого уходил ввысь.

Вторая картина была практически идентична первой, только там было утро, а напротив сидел он. Глядя на себя, нарисованного так, как если бы он сидел перед Ксюшей, пока она творила, Денис искренне восхищался поистине фотографическим сходством с собой настоящим.

Сестре удалось четко передать его черты лица, прическу, улыбку, а также подобрать цвета так, что ни у кого – даже у тех, кто незнаком с их семьей, – не возникло бы сомнений в том, кто здесь изображен. Денис прекрасно помнил, как однажды вечером заглянул к Ксюше, а она сидела перед мольбертом. Когда он поинтересовался, будут ли они сегодня вместе смотреть сериал "Тьма", Ксюша тут же вскочила и выволокла его из комнаты.

– Ты чего? – спросил ее тогда Денис. А Ксюша, взволнованная и смущенная, захлопнула дверь и негромко ответила:

– Тебе нельзя туда.

– Что, секретики? – усмехнулся он, но на лице Ксюши не появилось ответной ухмылки. Она серьезно посмотрела на него:

– Нет. Подарок тебе на день рождения.

– А можно посмотреть? Одним глазком! – протянул Денис, стараясь сделать глаза, как у Кота из Шрека, но Ксюша прижалась спиной к закрытой двери своей комнаты и расставила руки по сторонам.

– Нет.

– Ксюш, – протянул Денис и подошел ближе. – Ну Ксюш, пожалуйста! Он же уже готов!

– Нет, там еще очень много работы.

– Да я и так посмотрю, – заверил Денис. – Ну Ксюх! Даже если твой рисунок еще не готов, он уже прекрасен.

Ксюша смерила его недоверчивым взглядом, и Денис подтвердил:

– Ты очень классно рисуешь.

– И что ты делаешь? – спросила она, когда он подошел еще ближе. Денис развел руки:

– Обнять тебя хочу. Можно?

Ксюша с подозрением посмотрела на него, а он одной рукой обнял ее, при этом другой резко нажал на ручку двери и распахнул ее. Перед тем, как Ксюша с возмущенным воплем оттолкнула его и снова захлопнула дверь, Денис успел увидеть ночной лес и человеческую фигуру, очень похожую на его…

Третьей картиной был Ксюшин автопортрет. Он был выполнен прекрасно, и краски были подобраны так же хорошо, как и для второй картины. Единственное, что опечалило Дениса, – Ксюша почему-то нарисовала себя очень грустной. Яркие голубые глаза выглядели уставшими, уголки губ были немного опущены, а над переносицей были нарисованы едва заметные морщинки, похожие на те, что образовывались на Ксюшином лице за несколько мгновений до того, как она заплачет.

Четвертой картиной был портрет незнакомой девушки, сидящей за столом в обстановке, напоминающей один из кабинетов в их школе. При первом взгляде на картину девушка показалась Денису смутно знакомой, но как бы он ни пытался вспомнить, кто это, – он не мог. Однако нарисована она была очень приятной: светлые волосы длиной до груди, передние пряди перехвачены резинкой или заколкой и убраны назад, небольшие светло-голубые глаза доброжелательно смотрели на зрителей, а руки были сложены на столе, как у примерной ученицы.

– Что это за девушка? – вдруг поинтересовалась Злата, показывая ту самую картину. Перехватив стопку карандашных набросков одной рукой, Денис развел руками:

– Понятия не имею. Может, какая-то Ксюшина подруга?

– Ты что, не знаешь, с кем дружила твоя сестра? – удивилась Злата, откладывая портрет незнакомки и переходя к изучению Ксюшиного. Денис слегка нахмурился: