Задача повышенной сложности

Эпилог

– Денис?

Повернувшись на звук женского голоса, он обомлел. Перед ним стояла та самая незнакомка с портрета, написанного Ксюшей. В реальности девушка была куда больше похожа на свое изображение, выполненное карандашом, чем на немногочисленных фотографиях в соцсети.

Звали ее Сашей Мирошкиной. До восьмого класса она училась вместе с Ксюшей, а в восьмом перешла в школу с музыкальным уклоном. В переписке Саша рассказала, что в прошлом учебном году они с Ксюшей поссорились из-за какого-то пустяка, но никак не могли помириться – ни одна не хотела идти на попятную.

Сейчас же Саша стояла перед ним и во все глаза разглядывала его. Денис слегка улыбнулся:

– Обалдеть. Вы… ты… В общем, вот. – Он протянул ей картину. – Сходство феноменальное.

Неуверенно взяв в руки собственный портрет, Саша посмотрела на него несколько удивленно, но потом на ее лице отобразилось умиление. Нежно прижав холст к груди, она бросила на Дениса счастливый взгляд:

– Спасибо.

– Да не за что, – отмахнулся он и, скрестив руки на груди, уставился на проезжающие вдоль широкого проспекта автомобили. – Ксюше спасибо. За ее талант.

Едва Денис это произнес, краем глаза он заметил, как Саша погрустнела. Ее руки крепче перехватили картину, а светлые глаза влажно блеснули в лучах весеннего солнца. Вдруг Саша произнесла:

– Если бы я знала, что мы с ней больше не увидимся, я бы сама пошла и помирилась бы с ней.

Она с горечью посмотрела ему в глаза. Денис попытался ободряюще улыбнуться, и Саша слабо улыбнулась в ответ. Ее взгляд снова упал на ее портрет, заботливо написанный Ксюшей, и Денис негромко заговорил:

– Я не знаю, что она собиралась с ним делать, но мне кажется, правильнее будет отдать его тебе. Как… как дань памяти. И еще… Если хочешь, можешь забрать какие-нибудь ее вещи. Мы с мамой хотим их выкинуть, но…

– Хорошо, – отозвалась шепотом Саша и, наспех проведя ладонью по лицу, снова вперилась взглядом в картину. Вновь подняв глаза на Дениса, она спросила:

– А где вы Ксюшу похоронили? Я хотела бы… съездить к ней.

Денис тяжело вздохнул. Коротко почесав затылок, он назвал кладбище и номер захоронения. Саша кивнула:

– Спасибо. Съезжу как-нибудь.

– А может… сегодня съездим? – вдруг предложил Денис и столкнулся с удивленным взглядом Саши. – Ну… Сейчас. Если ты не занята.

Бережно уложив холст в сумку-шопер, Саша печально улыбнулась:

– Не занята. Теперь я точно никогда не буду занята для нее. Только… Надо цветов купить.

Когда Саша вышла из цветочного ларька неподалеку от автобусной остановки, Денис увидел в ее руках два нежно-розовых тюльпана. Внутри разлилось тепло: Ксюша часто во всеуслышание признавалась в любви к тюльпанам, и в течение нескольких последних лет на Восьмое марта Денис приносил ей именно этот цветок. Ему было приятно знать, что не только ему не все равно.

До нужной остановки они ехали в молчании. Когда же они направились к нужному захоронению, Саша вдруг поинтересовалась:

– Какой Ксюша была весь этот год?

Денис немного поразмыслил, прежде чем ответить:

– Я бы сказал, уязвимой. Я это заметил где-то в декабре еще, но сформулировал, к сожалению, только сейчас.

– У нее были проблемы, да?

Снова взглянув на Сашу, Денис кивнул:

– Ей изменял тот, кого она считала своим любимым человеком. На нее давил отец – пытался переманить ее жить к нему и его новой семье. Про то, что она присматривала за Лариской, ты и так знаешь, наверное… Но еще Ксюша переживала из-за того, что мне не дают спокойной жизни в школе. В общем… ей было несладко.

Саша покачала головой:

– Кошмар. А меня не было рядом…

Пожав плечами, Денис продолжил свой путь. Саша следовала за ним – он слышал шуршание ее шагов. Когда они наконец пришли к нужной могиле, Денис перешагнул через низкую оградку и оказался на участке. Снова перед ним была фотография Ксюши из ее школьного альбома, который она получила на выпускном из девятого класса. На фото Ксюша слегка улыбалась и как будто светилась изнутри.

Денис невольно опустился на землю, поджав под себя ноги.

– Привет, – неуверенно произнес он, ощущая неловкость из-за того, что где-то рядом стоит совершенно посторонний для него человек и слушает, как он разговаривает с фотографией на кресте.

Однако Денис чувствовал, что именно это ему нужно сейчас – поговорить. Поделиться. Проститься. Принять то, что Ксюши больше нет, и наконец отпустить ее.

Сделав глубокий вдох, Денис повторил:

– Привет, Ксюш. Наконец-то я здесь. Раньше я не мог прийти… вернее, не хотел. Я до сих пор не могу принять, что тебя больше нет с нами. И, честно говоря, не хочу этого принимать. Потому что для меня ты все еще жива. Просто уехала куда-то. Куда-то… очень далеко. Во Владивосток, например.

Не сводя взгляда с фото сестры, Денис издал нервный смешок.

– Помнишь, ты рассказывала про подружку, которая ездила во Владивосток на соревнования и привезла тебе оттуда шоколад с морской солью? Да, тот самый, который я съел в одно лицо. Кстати, прости меня за это. Я до сих пор, – его голос дрогнул, – помню, как ты плакала, когда увидела лишь обертку от него. Я не хотел тебя обижать. Обещаю, я съезжу во Владивосток и привезу тебе эту плитку. Не одну, а целый десяток.