Заклинатель ордена Линшань. Чужое прошлое. Книга 3

Глава 6

Дворец Начала всех начал был прекрасен не только внешне. Высокие залы и переходы казались лёгкими и невесомыми благодаря огромным и частым витражным окнам от пола и почти до потолка. Под резными с позолотой балками колыхались тончайшие шёлковые занавеси, приходя в движение от легкого тока воздуха, когда люди просто проходили мимо. Мебель казалась изваянной из фарфора и слоновой кости, впрочем, настоящего фарфора и кости тут тоже хватало, равно как и картин на ткани и штукатурке, курильниц, изваяний и причудливых светильников. Золочёные (а может, и золотые, Линьсюань бы не удивился) люстры под потолками все были сделаны в едином стиле, в виде перевитых ветвей и венков из плюща, и чеканка была столь тонкой, что казалась вырезанной из фольги. Живые цветы на всех углах перемежались миниатюрными деревцами-бонсаями – до сих пор Линьсюань таких здесь не видел и даже не знал, как они по-местному называются. Каменные полы поражали разноцветием и разнообразием наборных узоров.

Увы, всю эту красоту Линьсюань мог увидеть и оценить только мельком – глава Чжун перед ним стремительно шёл вперёд, а два следовавших сразу за мастером Хэном воина не давали от него отстать. Спасибо, хоть в спину не подталкивали. С ним вообще обращались достаточно вежливо, так что если б не отсутствие меча и не опутывавшая тело красного цвета верёвка, Линьсюаня можно было бы принять за гостя. Верёвка носила звучное название «Вервие Бессмертных» и надёжно блокировала духовную силу в теле, превращая заклинателя в почти простого смертного. Искусство шибари подчинённым Чжун Ханьюя явно было знакомо не понаслышке. И опыт был не маленький – верёвки нигде не жали, не тёрли, спутанные спереди руки сохраняли подвижность, так что с тем, чтобы есть или там держаться за сопровождающего в полёте, никаких проблем не возникало. И в тоже время избавиться от Вервия не получалось никак – Линьсюань уже пробовал.

От злополучной реки их с Мэй Хайтан увезли сразу же, как только Линьсюаня обезоружили и связали. Мечи похитители гнали до самой темноты, потом обустроили лагерь, уложив заклинателя в одной палатке с двумя конвоирами и накормив вкусным ужином. Чтобы поднять с рассветом и лететь до самого Фэнчэна уже без остановки. Что будет дальше, Линьсюань не спрашивал, а ему никто не говорил. Но вели его явно не в темницу и не в пыточную, что несколько обнадёживало.

Хотя, возможно, всё ещё впереди.

Многочисленные слуги кланялись и отступали к стенам при приближении главы Чжун, скромно опуская головы и не глядя на проходящих. Линьсюань оглянулся на ходу – нет, вслед им тоже никто не смотрел, словно любопытство всем этим людям вообще не было свойственно. Хорошо вышколена здешняя прислуга, ничего не скажешь. Между тем они миновали последний поворот, подошли к высоким дверям, и двое слуг, выглядевших братьями-близнецами в одинаковых фиолетовых шэньи, без единого вопроса распахнули перед ними двери. И пленного ввели в сравнительно небольшую комнату, в центре которой за столом восседал сам глава Мэй.

Несколько секунд царило молчание, пока Мэй Цзыдянь пристально разглядывал Линьсюаня, а Линьсюань так же пристально разглядывал его. До этого он уже видел главу Мэй на общих собраниях, и всё равно, встретив без предупреждения, мог бы и не узнать. Благообразный господин с седеющей бородкой, но при этом какой-то усреднённый, что ли, без единой яркой черты. Идеальная модель для типового изображения почтенного заклинателя в годах. Между тем хозяину, видимо, надоело просто смотреть, и он молча указал Линьсюаню на место напротив себя. Глава Чжун отступил в сторону, Линьсюань решил не упрямиться и послушно сел. Ещё один жест, и двое конвоиров так же молча вышли, захлопнув дверь с той стороны. Чжун Ханьюй опустился у стола сбоку, и, словно сам был слугой, потянулся к кувшину для вина на столе и чаркам, которых, как отметил Линьсюань, было только две. Пока тонкая, почти прозрачная струйка наполняла изящные серебряные сосудики, заклинатель огляделся по сторонам.

Судя по количеству бумаг на стеллажах вдоль стен, эта комната служила личным кабинетом, и, в отличие от помещений снаружи, выглядела скромно. Белые стены, никакой тебе позолоты и росписи, из мебели – только самое необходимое. Даже письменный прибор на столе простой, безо всякой резьбы и прочих выкрутасов. Единственное украшение – свиток на одной из стен с каллиграфической цитатой из Лао-цзы: «Высшая добродетель подобна воде».

Линьсюань, не скрываясь, ухмыльнулся. Кабинет напомнил ему жилище Чжаньцюна, но если простота главы Линшаня выглядела естественно, то этот аскетизм в набитом роскошью дворце, резал глаз своей нарочитостью.

– Должен сказать, что вы – воистину выдающийся человек, Хэн Линьсюань, – нарушил молчание глава Мэй, выдвигая в сторону Линьсюаня одну из чарок. – Каждый раз, когда я пытаюсь привести в действие какой-нибудь план, вы его разрушаете.

– Мне выразить сочувствие?

– Не стоит. Но ваша осведомлённость восхищает… и наводит на размышления.

– Как и вашей племянницы. Мы были уверены в надёжности нашей охраны и заклятий, но вы всё равно сумели с ней сговориться и заслонить мне небо одной ладонью. Моё почтение.

– Вы правы, – глава Мэй улыбнулся. – У каждого из нас свои секреты. Но мне любопытно, а знает ли о ваших секретах глава Ши?

– И что вы намерены сделать с моим ответом, глава Мэй, скажи я хоть «да», хоть «нет»? Обратиться за подтверждением к Ши Чжаньцюну?

Мэй Цзыдянь еле слышно хмыкнул.

– И снова вынужден признать вашу правоту. У главы Ши была возможность задаться теми же вопросами куда раньше, если только расположение к вам не ослепило его окончательно. Или же он знал все ответы заранее?

Линьсюань опустил глаза на стоящую перед ним чарку, не собираясь никак комментировать услышанное.

– Да вы пейте, – проследил за его взглядом Мэй Цзыдянь. – Там нет ни яда, ни дурмана. Это просто вино.

– А глава Чжун не выпьет с нами?

– Глава Чжун в этом разговоре не участвует.