Заклинатель ордена Линшань. Чужое прошлое. Книга 3

Глава 12

– У нас с Жулань будет ребёнок, – сказал Линьсюань.

– Поздравляю, – Чжаньцюн поднял чарку. – Желаю вам благополучного разрешения и рождения сына.

– Или дочери. Мне всё равно.

Чжаньцюн кинул на него взгляд из числа тех взглядов, которыми окружающие всегда награждали Линьсюаня, когда он с их точки зрения говорил что-то странное. Ах да, здесь же все хотят мальчиков, а девочек не хотят. Разве что как дополнение, игрушку на побаловать, если будущее рода уже надёжно обеспечено. Мальчики не просто наследники – обязанность приносить жертвы духам предков лежит на старшем сыне. Женщина же переходит в род мужа и начинает почитать его предков, от неё роду никакого толка. Остаться без сыновей – оставить предков без почитания и кормления, и самому тоже остаться, когда придёт твой срок. Стра-ашно!

Не зря Кун-цзы говаривал, что наихудшее проявление сыновней непочтительности, это бездетность. За такое заявление почтенному философу хотелось дать ногой с разворота – здесь не иметь детей очень редко становилось осознанным выбором, как правило, это было бедой человека, а не виной. Тем более, что имелись способы предотвратить обрывание рода: усыновить кого-нибудь, или взять в примаки мужа дочери. Существовал даже законодательный запрет красть чужих детей и рабов с целью усыновления, а значит, практика была достаточно распространённой. Но всё это – вынужденные меры, так-то все хотели рождения сыновей.

Но Линьсюаню действительно было всё равно. Даже воочию убедившись, что в этом мире смерть не становится концом существования, он так и не проникся серьёзным отношением к собственному посмертию. Оно представлялось чем-то далёким и непознаваемым, на которое земные дела не влияют никак. На худой конец есть ученики, он – мастер могущественного ордена, где регулярно поминают предшественников. Найдётся, кому поставить его табличку на алтарь, встать перед ней и возжечь благовония.

А ведь когда Жулань вчера сказала ему, что беременна, он почти испугался. Растерялся так точно. Нет, Линьсюань понимал, что это случится рано или поздно, женившись, он был готов к созданию полноценной семьи. Но с его точки зрения после свадьбы им с молодой женой нужно было хотя бы годик пожить для себя, привыкнуть и притереться друг к другу, насладиться любовью, в которую не мешается никто третий… А потом уж можно и о детях подумать. Ему тридцать один вот только отпраздновали, Жулань двадцать два, куда спешить? Но Жулань ждать не захотела, хотя чего пенять на жену, он и сам мог бы быть поосторожнее. А уж природе на его планы и переживания и вовсе было наплевать, сошлись здоровые мужчина и женщина в детородном возрасте – получите, распишитесь.

А ведь Жулань на одном ребёнке наверняка не захочет останавливаться, здесь считается, что чем больше детей, тем лучше. Ой-й…

В общем, не чувствовавший себя готовым Линьсюань позорно сбежал, ухватившись за благовидный предлог ночной охоты. На которую, говоря по чести, можно было бы послать кого другого. Но пауза подействовала на него благотворно – зарубив прыгающего вампира, терроризировавшего деревню в соседней долине, и проведя ночь в гостеприимном доме деревенского старосты, заклинатель почувствовал, что более-менее свыкся с мыслью о скором отцовстве. Вернувшись домой, Жулань он не застал, зато застал Чжаньцюна и его высочество. Пока должным образом их поприветствовал, пока то-сё, жена должна была уже вернуться, но Чжаньцюн позвал отчитаться о делах ордена в приватной обстановке и заодно пропустить чарочку. Линьсюань, успевший соскучиться по их посиделкам вдвоём, согласился. Завтра-послезавтра друг опять улетит, и другого случая могло ещё долго не представиться.

– Ляни сдались, – Чжаньцюн поставил пустую чарку. – Цзянчэн не сегодня-завтра падёт. Думаю, его высочество воцарится на отцовском троне уже этим летом, не дожидаясь окончания войны.

– Это хорошие новости.

– Да. В Линъань уже выехали его люди, чтобы привести дворец в порядок. Хотя бы попытаться. Готов к возвращению в столицу, шиди? Хотя бы на первой аудиенции тебе придется присутствовать.

– Готов, – уверил Линьсюань. – Мне интересно взглянуть, на что теперь похож Линъань.

Чжаньцюн испытывающе посмотрел на него, но кивнул. Линьсюань сохранял на лице нейтральное выражение. Не объяснять же, что у него никаких тяжёлых воспоминаний со столицей не связано.

– Мэй Хайтан меня удивила, – Чжаньцюн потянулся за кувшинчиком. – Она прислала мне просьбу взять в ученики её брата, когда он подрастёт.

– Тебе? Вот уж не думал, что она захочет с ним расстаться.

– Я тоже, – кивнул Чжаньцюн. – Она пишет, что не является заклинательницей и потому не может научить Мэй Гу совершенствованию. Линшань же известен благородством и мастерством учителей, Мэй Хайтан не сомневается, что здесь его научат всему, чему нужно. Оно, конечно, так, но я полагал, что она возьмёт брату в наставники кого-то из вассалов.

– Быть может, не видит достойного? – предположил Линьсюань. – Чжуны ряды вассалов тоже изрядно проредили. Ну, или родовая спесь – глава клана должен учиться у равного.

– Возможно. Его высочество, кстати, согласен.

– А ты?

– Почему нет? Линшань столько лет враждовал с Мэями, а теперь у нас есть возможность сделать их друзьями и союзниками. Так что да, я согласился. А ты, шиди? Я могу предложить и твою кандидатуру. Как-никак, тебе Мэй Гу обязан жизнью, будет справедливо, если ты и дальше будешь принимать участие в его судьбе.

– Ну-у… Если я ещё к тому времени буду брать учеников… Но, честно говоря, не знаю. Всё-таки, эту честь предложили тебе, а не мне.

Они поговорили ещё с полчаса, и расстались, на прощание ещё раз подняв чарки за здоровье Жулань и ребёнка и благополучные роды. Жену Линьсюань отыскал у целителей, и остаток дня они провели вдвоём: валялись на траве, пили воду из-под водопада, шутили, смеялись и целовались. Хотелось большего, но Линшань был людным местом, а водопад не настолько укромен, чтобы никто не мог их застать в самый неподходящий момент. Так что Линьсюань со вздохом сожаления отложил любовь до ночи.