Заклинатель ордена Линшань. Чужое прошлое. Книга 3

Глава 16

Дни шли за днями, год постепенно клонился к закату. Ночи становились всё холоднее, вынуждая Линьсюаня увеличивать количество жаровен в обжитых комнатах. Экономить уголь смысла не было – не только потому, что он не собирался оставаться на зиму, но и потому, что его запасы явно были рассчитаны на проживание куда большего количества человек. Днём солнце тоже потихоньку остывало, и всё чаще его начали заслонять тучи, проливающие дожди. Сырость проникала в дом, выстужая его ещё больше. Дожди загоняли под крышу, не давая совершать прогулки по саду, затхлое молчание дворцовых строений наводило тоску и невольно рождало гнетущие мысли. Как не пытался Линьсюань бодриться, всё чаще в голове крутились навязчивые размышления, что ничего у него может не получиться. Он тосковал по Жулань, скучал по привычной жизни, ордену, собратьям и ученикам.

Книги не спасали, зато спасала работа, благо оказалось, что при жизни без слуг возникает неиссякаемое количество забот. Всему приходилось учиться методом проб и ошибок: как разводить угольную или дровяную печь, как сушить у огня влажные простыни и одеяла, как отчистить со дна котла пригоревшую пищу. Ещё помогали медитации, с помощью которых Линьсюань упорядочивал свою увеличившуюся ци, осваивал новые заклятия по переданным Чжаньцюном учебникам или просто коротал время. Иногда удавалось выйти из тела и увидеть Жулань – у неё действительно было всё хорошо, если не считать того, что и она тосковала в разлуке. Линьсюань старался коснуться её, передать ей частичку своего тепла и утешения, и у него даже, кажется, что-то получалось.

Чжаньцюн навестил его ещё один раз, привёз ворох новостей из Линшаня, ещё книг и подарки от учеников: девочки, все как одна, напекли для любимого учителя вкусностей, а также сшили ему тёплую одежду на вате, украшенную обильной, зачарованной на крепость и защиту от негативной энергии вышивкой. И пусть стежки кое-где были кривоваты, выглядело всё равно красиво. Дважды приходила Мэй Хайтан. И если в первый раз заклинатель её бесцеремонно выставил, то во второй, потихоньку зверея от одиночества, был уже рад и такой компании. Не то, чтобы Линьсюань совсем не мог прожить без чужого общества, но пустота и безлюдье угнетали. Он дошёл до того, что повадился перебрасываться словом со стражниками и возчиками, привозившими ему еду и прочее необходимое. Те отвечали сдержано, но вежливо, но, конечно, полноценной беседой это назвать было трудно.

Мэй Хайтан поделилась придворными новостями и вестями с фронта: клан Гу ещё держался, но явно был при последнем издыхании, у него уже начались бунты внутри крепостей, и император не сегодня-завтра ждал их капитуляции. Судя по довольной улыбке женщины, вынужденное гостеприимство Линьсюаня она тоже приняла за капитуляцию или её признаки. Заклинатель не стал её разочаровывать.

Воздух в комнатах пропитывала вонь прогорклого жира – темнело всё быстрее, и приходилось либо жечь сальные свечи, либо ложиться спать рано и частенько потом ворочаться без сна. Гора за воротами постепенно утрачивала зелень, окрашиваясь во все оттенки красного и жёлтого. Это происходило позже, чем привык Линьсюань, но осень постепенно собирала свою дань и на юге. И когда она перевалила за половину, во дворец Заоблачных высей заглянул ещё один посетитель.

Линьсюань всегда заблаговременно узнавал о появившихся во дворце людях благодаря уже давно наложенному на ворота заклинанию, и всегда спешил навстречу, не заставляя гостя блуждать по пустым дворам и помещениям. Вот и теперь он быстрым шагом направился к переднему двору – и резко остановился, не сумев сдержать удивления:

– Ты?

– Я, – хмуро подтвердил Доу Сюй. – Глава не смог прилететь, его удержали дела, так что он прислал меня. Я вижу, ты не рад?

– Я рад, шиди. Просто не ожидал, – уверил Линьсюань. Хотя их отношения вроде как восстановились, всё же от сердечности были далеки. А потому, признаться, он думал, что Доу Сюй станет последним человеком, который захочет его навестить.

– Я всё равно представляю Линшань на сегодняшнем празднике. Заодно выполняю поручение главы.

– Сегодня праздник?

– Ты не слышал? Клан Гу сдался.

– О… А что же мы стоим? – спохватился Линьсюань. – Проходи, у меня есть вино, за ним подробно и расскажешь.

– Я ненадолго, – сказал Доу Сюй, но всё же последовал за Линьсюанем. – Скоро начнётся пир, и закончится, по-видимому, поздно. Ши Чжаньцюн считает, что лучшего времени тебе не найти.

– Ясно… – объяснять, что Доу Сюй имеет в виду, не потребовалось. Что ж, Линьсюань был готов в любой момент. Чжаньцюн ещё в прошлый раз известил его, что Шэ Ванъюэ таки отбыла на гору Жуидин после торжественных проводов, устроенных ей орденом. Дело было за малым: подготовить всё в Линьане и подгадать так, чтобы Жулань не сразу схватились, и у беглецов было время. Император имел обыкновение справляться о ней каждое утро, а то и навещать лично. Но если пир затянется, а на следующий день будут ещё какие-то мероприятия, а они наверняка будут, здешние придворные праздники редко занимают один день, есть шанс, что к Жулань императорские посланцы пожалуют позже обычного.

– Лодка уже нанята и ждёт вас, – Доу Сюй прислонил меч к стене и сел на указанное Линьсюанем место. – Причалы принимают грузы допоздна, так что ворота к реке закрываются позже обычных. Пир уже будет в разгаре.

– Это хорошо, – Линьсюань поставил перед ним полную чарку.

– Я вас провожу и присмотрю, чтобы всё прошло благополучно.

– А как же пир? – удивился Линьсюань, садясь напротив. – Ты же представляешь Линшань, ты сам сказал.

– Я буду не один, к вечеру прибудет Синь Гуйфэй. Он, кстати, ничего не знает и намерен навестить тебя завтра.

– Надеюсь, ты передашь ему мои извинения. Или, лучше, я сам ему напишу, когда устроюсь.

– Уверен, что он всё поймёт. А я известен нелюбовью к пирам и увеселениям, никто не удивится, если я уйду пораньше. Так что смогу вас проводить, и помочь, если вдруг что не так.