Заклинатель ордена Линшань. Чужое прошлое. Книга 3

Глава 17

– И кто же это? – тяжело поинтересовался его величество.

– Представьте себе, девица из зелёного дома и слуга оттуда же, – на лице Мэй Хайтан появилось брезгливое выражение. – Девица рыдает и клянётся, будто ничего не подозревала. Слуга отмалчивается. Ничего, у палачей молчаливых не бывает.

– Вы отправили их в допросную?

– Да этого мне нужна санкция вашего величества или кого-то из судебных чиновников – вашу слугу такими полномочиями не наделили. Но да, для допроса всё готово.

Бывший И Гусунь, а ныне безраздельный владыка почти всего Срединного государства молча прошёлся по палате, в которой ожидал результатов преследования беглецов. И всё это время раздумывал, что скажет приведённой перед его очи Сун Жулань. Видеть мастера Хэна будет незачем, а вот что с ним после этого прикажете делать? Ужесточить наказание или плюнуть и ограничиться тем, чтобы оформить его развод немедленно и приказать начать приготовления к свадьбе с барышней Мэй?

Но ничего говорить и решать не понадобилось.

– Сперва эта… девица твердила, будто просто хотела съездить к родне, – добавила Хайтан. – Но когда у неё спросили, зачем понадобился накладной живот, сдалась и призналась, что ей заплатили. Но утверждает, будто ей и в голову не приходило, что речь идёт о вашем величестве. Полагала – просто любовная интрижка, бегство с любовником. С животом, лезущим на нос, ага.

Она помолчала ещё немного и уточнила:

– Так ваше величество позволит начать допрос? Да и этот Цветочный терем, или как его там, перетрясти бы не помешало.

– А смысл? – не глядя на неё, спросил император. – Ну, добьёмся мы признания, что ивовые девицы всё знали и понимали, просто позарились на деньги. И что? Это поможет нам найти беглецов?

– Возможно, они знают, куда те направились.

– Да будет вам, мастер Хэн не настолько глуп. Вот вы бы стали посвящать подсадную утку в свои настоящие планы?

– Тогда их всех нужно казнить.

– Зачем?

– Чтоб другим неповадно было! – зло сверкнула глазами Хайтан. – Если каждый начнёт за деньги обманывать ваше величество, какого порядка можно ожидать в государстве?

– И обманывать вас, вы имеете в виду? – император невольно усмехнулся. – Ну да, нас с вами обоих надули. Вот только настоящие обманщики от нас далеко, и у них было больше двух суток, чтобы скрыться куда угодно. А эти девушки, скорее всего, действительно ничего не знали и не подозревали. Ну кому придёт в голову, что невеста императора захочет сбежать из дворца?

Он помолчал и подытожил:

– Гоните этих горе-артистов из тюрьмы и скажите, чтобы впредь ни на чём противоправном не попадались. Нет смысла срывать на них зло. Приходится признать, что этот бой мы проиграли.

– Но не войну.

Император кивнул с кривой улыбкой. Да, конечно, беглецов продолжат искать. Мэй Хайтан помедлила ещё немного, после чего поклонилась:

– Если такова воля вашего величества, подданная повинуется.

Его величество отвернулся, не желая замечать поджатых губ. Досада Хайтан была ему понятна, но… Когда за тобой неотрывно следят сотни глаз и готовы любое твоё слово, жест и взгляд истолковать и счесть за руководство к действию, причём не обязательно к твоей пользе, поневоле учишься сдержанности. Он ещё до восхождения на трон поклялся, что не станет таким самодуром, какими были большинство заклинательских кланов. Что будет во всё вникать, прежде чем выносить окончательное решение. А слово надо держать, даже если дал его лишь самому себе.

Да и, если уж положить руку на сердце – новый щелчок по носу от мастера Хэна был хоть и болезненным, но заслуженным. Он, император, поступил действительно некрасиво. Тогда, во дворце Начала всех начал, когда выяснилось, что его обошли на повороте, обида закипела водой в раскалённом гейзере, грозя выжечь всё вокруг. Казалось – всё отдашь, на всё пойдёшь, чтобы вернуть отнятую женщину. Но за прошедшие с тех пор месяцы император успел несколько остыть. В достаточной степени, чтобы задуматься – а есть ли в его отношении к Сун Жулань хоть что-то, кроме обиды? Быть может, она была права, когда заявила, что он хочет отнять её у Хэн Линьсюаня только затем, чтобы хотя бы так восторжествовать над бывшим учителем?

Он старался гнать от себя эти мысли, самолюбие сопротивлялось, не давая отменить собственные решения. Но раз всё решилось за него, не стоит ли оставить всё как есть?

– Главе Ши написали? – спросил его величество, усилием воли возвращаясь в настоящее.

– Первым делом, ваше величество. И он уже даже ответил.

– Что ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знает?

– Именно так. Но как только что-то разузнает, сразу же поставит вас в известность. Вот только веры ему у меня нет никакой. Особенно если учесть, что в Линьане сейчас находятся его люди, один из которых – вот совпадение – так рано ушёл с пира в ту самую ночь.

– Мастер Доу с мастером Хэном не ладили, – хмыкнул император. – К тому же, если б он покинул дворец, мне бы как-нибудь доложили.

– Заклинателю такой силы ничего не стоит обойти охрану и покинуть дворец, а потом вернуться незамеченным. Так что отсутствие докладов ничего не доказывает.

– Хм? – заинтересовался император. – Так значит, если мои враги догадаются послать за моей головой убийцу из числа достаточно сильных заклинателей, у них есть все шансы добиться своего?

– Не совсем так – защитные заклятия тут есть, они были обновлены, но они не препятствуют носителям пропуска. Если пропуска нет, взломать их, в принципе, можно, но у вас тут почти в полном составе находится клан Чжун, и если его адепты не будут ловить ворон, то убийце, даже проникни он внутрь стен, придётся потрудится. Однако в этот раз они, видимо, все дружно ослепли. И когда мастер Доу покидал дворец, и когда сюда проникал Хэн Линьсюань, а потом уходил со своей женой.

– Ну да, Чжунам у вас тоже веры нет никакой, – хмыкнул император. – Ничего не могу сказать насчёт мастера Доу, может, он и правда сбегал через ворота. Но насчёт мастера Хэна – не клевещите на мою охрану. Хэн Линьсюань воспользовался потайным ходом. Причём тот был взломан снаружи, а не изнутри. Так что им пришёл, им же и ушёл.