Заклятие. Знак Безличия

Глава 1. Прикосновение тьмы

Наше время. Ленинградская область

– Помогите! Помогите! – Отчаянной крик переполошил птиц, которые откликнулись с берегов реки взбудораженным криком. – Умоляю вас!

Молодая привлекательная женщина, не сумев сдержать эмоции, разрыдалась. В ее голубых почти прозрачных глазах, обрамленных длинными ресницами, казалось, сосредоточилась вся вселенская боль.

– Но вы хотя бы посмотрите на нее… – голос ее дрожал, а в покрасневших от слез глазах застыл мучительный страх и отчаяние.

Седовласый мужчина лет сорока протянул плачущей женщине свой носовой платок. Смуглое лицо с грубыми чертами выражало печаль и даже страдание, но в глубине глаз мерцала пустота.

Как же он устал. До боли в костях. До мертвого молчания внутри.

– Ева, может вам лучше к психиатру обратиться. Я могу порекомендовать...

Все вокруг казалось нереальным: и мост, и крики чаек, и немногочисленные отдыхающие, с напряженным любопытством наблюдающие за разворачивающейся сценой.

– Да поймите: ей нужны вы! – яростно прервала его женщина. – Господи Иисусе, неужели никто не поможет? Помогите мне, хоть кто-нибудь!

Игнат вдруг поймал себя на мысли: ему жаль ее. Она на краю бездны и еще чуть-чуть, и сгорит. Сгорит в адском пламени.

Но он не даст ей утешения. Не даст ответов. Не поможет. Уже не поможет. То, о чем просила Ева, лежало за гранью. Не по адресу.

Он слаб. И больше не верил. Больше не знал, кто он есть. Он был в аду, но вернулся не до конца. Внутри обвал. Пропасть. Тишина, в которой так хотелось услышать: ты не один...

– Это моя дочь, – прошептала она. – Моя доченька. Она маленькая совсем... кроха! Она невинна, а тьма… это гниющая жижа ее пожирает.

Сердце его сжалось от накатившей невыносимой боли. Дочь...

Какое-то время мужчина стоял, не шевелясь, а потом медленно кивнул, испытывая при этом странное чувство обреченности.

– Хорошо, — произнес он, наконец. – Я посмотрю на нее. Вы живете недалеко, я полагаю? Идемте, Ева.

Он знал тьму на вкус. Внутри все еще дым, все еще следы и кровоточащая рана. Он не знал, как говорить об этом. Не знал, кто поймет. Не знал, куда с этим идти.

Ева… Она говорила тем же языком, что и он. Без маски. Без света. Без надежды. И она тоже слышала зов из бездны. Тьма уже взялась за нее.

Ощущение безысходности угнетало его. Решил: просто посмотрит на девочку, а дальше будет видно… Не мог поверить, что согласился. Хотя кого он обманывает?

Он не мог не быть рядом, даже если сам разорван и слаб. Нужно еще немного задержаться в этом дреном мире.

Дорогу до дома Евы они проделали в молчании. В голове Игната медленно текли мысли о незавершенных делах. Перед уходом надо бы побывать на кладбище: подкрасить оградку, договориться со сторожем… Но теперь, скорее всего, не успеет.

Ева открыла входную дверь, помедлила, и повернулась к нему:

– Может… вам лучше надеть ваше облачение? Взять что-то еще?

Он долго смотрел ей в глаза, и наконец, ответил:

– Возможно, но позже, если будет необходимость.

Игнат почувствовал леденящую, гнетущую тревогу. Острыми осколками льда она вошла в его тело, сконцентрировалась и поползла вверх, замерев в горле.

Никольская кивнула и вошла в дом.

Замерев на доли секунды, Игнат решительно последовал за ней.

На него тут же обрушились звуки возни, доносившиеся сверху. Хриплый бас кому-то угрожавший, посылая всевозможные проклятия с яростной ненавистью, переплетался с просто адскими звуками: нечленораздельным звериным рычанием, визжанием и бульканьем.

Ева, не останавливаясь, поднялась на верхний этаж. Игнат – за ней.

Напротив двери стоял широкоплечий мужчина в белой униформе санитара, прислонившись к стене. Руки его были сложены, голова опущена. Он медленно поднял голову и посмотрел на Еву. Игнат уловил в его взгляде страх и смятение.

Бас громыхал где-то совсем рядом. Он был таким громким, что казалось, в комнате установлен какой-то усилитель.

– Оно пытается вырваться из смирительных ремней, – вымолвил медбрат тихим голосом, глядя на Никольскую.

– Подождите минуточку, я сейчас вернусь, – пробормотала Ева.

Игнат наблюдал, как женщина прошла дальше по коридору к дальней комнате и скрылась в ней.

Потом взглянул на медбрата.

– Вы священник? – спросил тот.

Игнат медленно кивнул. Он решил: не уточнять, что лишился чести служить у святого престола некоторое время назад.

В этот момент из комнаты послышался рев какого-то животного, похожий на мычание быка. Игнат перевел взгляд на дверь и непроизвольно вздрогнул. Рев был полон ярости и боли, и в нем слышалось что-то нечеловеческое.

Кто-то тронул его за руку.

– Это она, – выдохнула бледная как полотно Ева. Когда только успела вернуться? Женщина протянула ему фотографию: – Карина. Моя дочь.