Заклятие. Знак Безличия

Глава 2. Ей снилась смерть

Три месяца назад. Санкт-Петербург

Ей снилась смерть. Ее смерть. Причем не просто смерть, а предшествующие ей мгновения.

Ева задыхалась и растворялась, терялась в пустоте и все время думала: «Меня не будет, я умру, меня не будет никогда. Я не хочу превратиться в ничто, навсегда». И опять таяла, растворялась... Что-то стучало. И стучало.

Она была богиней. Сильной. Желанной. Могучей. Она владела миром. Любовью. Речью. Танцем. Жизнью. У нее было все…

Она услышала зов. Из глубины. Из тьмы. Из бездны.

И не сопротивлялась. Не спешила. Она просто — пошла. И чтобы войти туда, ей пришлось снять с себя все: корону, ожерелье, статус, силу, кожу… Она не хотела входить, но уже была внутри. Она хотела опереться на что-то, но рука проваливалась.

Бездна. Мрак и безнадега, здесь царила непроницаемая тьма, которая поглощала все звуки и свет. Ощущение такое, будто оказалась в самом сердце пустоты, где не было ни конца, ни края. Это место, где время, остановилось, и где надежда угасла под тяжестью безысходности.

Она падала. И кричала. Она и не представляла, что способна так страшно кричать. Безмолвно и оглушающе. Падала. Без конца. Без дна. Без цели. И самое страшное — она больше даже не пыталась остановиться.

Что-то запредельно страшное, глубинное рвалось из нее наружу.

Она ловила ртом воздух, соскальзывая все глубже в бездну… Черный провал принял и поглотил ее.

И снова стук. Навязчиво и громко. Тук-тук, тук-тук...

С тяжело бьющимся сердцем Ева проснулась и рывком села на кровати.

Рядом раздавалось какое-то нудное, непрекращающееся гудение, показавшееся ей знакомым. Несмотря на прохладный воздух в спальне, вся простыня была влажной от пота.

Гудение продолжалось, и Ева не сразу поняла, что оно означает, – кто-то звонил ей на мобильник. Она вздохнула и, потянулась за телефоном.

– Да, я слушаю, – хрипловатым со сна голосом сказал она, поднеся трубку к уху.

– Доброе утро, Ева Александровна! – Это был администратор ресторана. – Звоню напомнить, что на сегодня назначена встреча с новым поставщиком. На девять. У нас все готово. Ждем только вас.

– Хорошо. Я буду.

– Отлично. До встречи.

– До скорого.

Ева тяжело вздохнула, в полудреме поднялась с кровати и шатающейся походкой босиком направилась в ванную. Надела халат, затем медленно прошла в кухню.

Особо не запомнила, как налила себе кофе, села за стол… И, улыбнулась: на белой поверхности алело сердечко. Бумажное сердечко. Карина. Ее солнышко.

Часто по утрам, они с Артом находили такие вот сердечки. Иногда в прихожей, в ванной, в своей сумке, в ботинке мужа. Да где угодно!

Это был их любимый ритуал. Карина, проснувшись, тихонько вылезала из постели и пробиралась, чтобы положить для отца и матери очередное сердечко, после чего со слипающимися глазами возвращалась в кровать. Досыпать.

Теперь все сердечки предназначались только Еве. Одной.

Она сделала глоток кофе и попыталась рассеять тяжкие воспоминания вместе с паром, вившимся над кофейной чашкой.

Оторвала взгляд и мысли от сердечка и недоуменно замерла. Ее ухо уловило странный звук. Откуда-то донеслось тяжелое уханье и жуткий, похожий на стон, глухой вопль.

Прикрыла глаза, прислушалась. Казалось, будто она слышит голоса. Слова непонятные, неразборчивые, которые постепенно сливались в клубок стенаний, криков и стонов...

Почувствовала холод, будто от двери подул сквозняк. Кто-то прошел за ее спиной. Она хотела обернуться, посмотреть в ту сторону, но голова оказалась тяжелой, как стопудовая гиря.

Сердце колотилось так, что от его ударов в ушах стоял гул.

Но даже сквозь него она расслышала низкий хриплый голос: «Время пришло».

И в следующий момент с тяжело бьющимся сердцем Ева дернулась… отрывая голову от подушки. Она ошалело уставилась перед собой. Взгляд уперся в незашторенное окно напротив кровати.

И в следующий момент в свете сверкнувшей молнии за окном она увидела серую тень. Размытый силуэт. Темное пятно смотрело на нее траурными язвинами…

Зажмурилась до рези в глазах, а затем резко открыла. Никого. И тихо-тихо. Ощущение — будто растворилась в пространстве. Вздохнула.

Что это было? Сон, явь? Пусть не отчетливо, пусть, словно в тумане, но она видела… а что она, собственно, видела? Бред.

— Вот черт, приснится же такое, — выдохнула Ева.

И все-таки отчего-то ей было не по себе. Она отключилась и несколько секунд сидела неподвижно, вспоминая сон.

Сон ли? Скорее состояние полубодрствования – такая пугающая четкость. Смерть. Небытие. Необратимое. Бездна.

Она вновь посмотрела на окно и не смогла оторвать от него взгляд.

На стекле ей почудилось размытое очертание страшного, перекошенного гневом… лица. Немигающие глаза смотрели прямо на нее холодным пронизывающим взглядом, а поджатые губы будто цедили в ее сторону проклятия…