Запах свежего хлеба и молока

16. Лиззи Арчинская

Лиззи Арчинская
- А какая у нас проблема? – спросила я, копируя его вкрадчивые интонации.

- Проблемы в основном у тебя. Тебе стоит скрывать, что ты женщина. И я тебе в этом помогу. Одна маленькая услуга с твоей стороны, и никто ничего не узнает.

- Да? – выдохнула я, а у самой и даже ноги задрожали. – И какая же?

- Ты станешь моей любовницей, а я прикрою тебя перед всеми.

И такое предвкушение было в его глазах!.. Даже жалко было его огорчать.

- Нет, милый, - выдавила я, пытаясь сделать тон игривым. – У меня проблем нет, а у тебя будет много, если ты не забудешь, что я девушка.

- И каких же, жемчужинка моя? – спросил он ласково-издевательски.

Свободной рукой я уже давно активировала амулет записи, и теперь сдвинула активатор в сторону, вызывая картинку.

- Смотри, - сказала.

В середине комнаты собралось мерцающее изображение адепта Зуртамского, прижавшего к верстаку адепта Ларчи и… целующего его.

- Это очень стыдно, адепт, когда мужчина имеет связь с мужчиной, не находите? – нужно было бы сказать это насмешливо, но сил уже не было. Колени дрожали, хотя дыхание понемногу и выравнивалось. – Если вы не забудете, что я девушка, вся академия узнает, что ваши вкусы в любви очень… специфичны. М?

Зуртамский, глядя на замершее изображение, где он вполне однозначно раздвигал своим коленом ноги другому парню, прижатому к верстаку, и что-то говорил ему прямо в губы со вполне понятными намерениями, резко побледнел.

- Есть и свидетель, - тихо продолжила я, любуясь противником. Застывшим в неловкой позе, пожирающим глазами картинку орясиной Зуртамским. – Позвать Степана?

- Не надо, чертов ты гений, - тихо, всё так же глядя на двух мерцающих адептов, сказал мой визави. – Ты выиграл, слово чести.

Можно было выдохнуть: что-что, а слово чести для этого дуболома значило много.

- Пока молчишь ты, молчу и я, - проговорила, и изображение схлопнулось.

Не взглянув на меня, мой недруг вышел из лаборатории с прямой застывшей спиной. А я… Я опустилась на пол и заплакала. От облегчения, от пережитого страха и напряжения, от злости и обиды… От всего. Степан зашел, поднял меня на руки, прямо как в детстве и, бормоча что-то про маленьких девчонок, что пытаются играть во взрослые мужские игры, про глупые затеи не для барышень, про то, что нужно больше отдыхать и что нормальные девицы гулять ходят на воздух, перенёс меня на кушетку, укрыл моим камзолом. И я уснула.

Текст переработанный до романа, расширенный и дополненный, будет выложен на новой странице автора
https://litnet.com/ru/anna-agatova-u5931688