Запах Того Дня

Это он

Дни текли своим чередом. Гости приходили и уходили. Но "Незавершенный" продолжал упорно изводить парфюмера.

Ночь, как обычно, пришла тихо. Она вошла в мастерскую как хозяйка.

Парфюмер положил ладони на стол. Вдохнул. Опустил голову. И начал.

Он не делал нового. Он собирал. Капля ванили — как тёплое «домой». Капля росы — как «утро». Табак с бумажной пылью — как «взрослый рядом». Соль и дым — как «в путь». Яблоко и корица — как «кухня, где все смеются». Кожа младенца — как «смысл». Чернила — как «слово, которое нашлось». Воск — как «свет, который не обжигает». Преддождь — как «обещание». Чай — как «тишина, где сидят двое». Море — как «простор». Сад — как «опора». Двор — как «общность». Гора — как «свобода». Он не мешал — он раскладывал запахи. И каждая нота отвечала ему, как отвечают на перекличке: «здесь». «Здесь». «Здесь».

Когда колба наполнилась до половины, он понял, что боится. Боялся, что запах может уйти в другую сторону, отклониться, и тогда придётся начинать с начала. Он поставил колбу, сделал глоток воды. Вода пахла корицей. От волнения стакан выскользнул и разбился.

— Как не вовремя, — буркнул парфюмер и спешно начал собирать осколки. Пальцы продолжали нервно подрагивать, и он случайно порезался об осколок. Сметая осколки, он поспешил обработать рану, но внезапно замер. В воздухе осел металлический запах, смешавшись с корицей; он понял, что соль — это не слёзы. А капля крови.

Он медленно взял колбу, и капля крови мягко коснулась поверхности — и не произошло ничего. Ни вспышки, ни тепла. Он только увидел, как в глубине колбы прошла волна.

Он открыл «Незавершённый». Долго не решался поднести к лицу. Он поднес колбу дрожащей рукой и вдохнул.

Запах не «ударил». Он встал. Как человек, который долго сидел на краю кровати и наконец-то поднялся — для дела. Сначала — утро: роса касанием, чистота, которая не бьёт по зубам — гладит виски. Потом — свет: тёплый, из чайной кружки, из окна, из свечи. Потом — дом: ваниль и яблоко, корица, хлебный воздух. Потом — опора: лёгкий табак, бумажная пыль, ровный металл линейки. Потом — путь: соль, дым, движение ветра под лопатками, галька под сапогом. И поверх всего — тишина.

Он вдохнул глубже. Где-то под грудиной стало тепло. На глаза выступили слёзы. Он узнал.

— Это он, — сказал парфюмер очень тихо.

В мастерской ничего не щёлкнуло, не загремело, не вспыхнуло. Колокольчик только один раз качнулся — и не издал звука. Город тихо спал. Только «Незавершённый» перестал быть незавершённым.

Он поставил флакон на стол и не закрыл. Пусть дышит. Он сел, сложил ладони на столешнице и долго сидел молча. Не хотелось ни писать, ни говорить, ни звать никого. Хотелось просто быть частью того воспоминания, которое он вернул — как Аркадий у костра. Как девочка на кухне у бабушки. Как старик в комнате матери. Как девушка в отцовской мастерской. Как слепой парень на горе. Как друзья во дворе после дождя. Как женщина с ребёнком на руках. Как те, кто заходили и оставляли свои трофеи — как память о себе, о том, что когда-то им помогли вернуть то, что они потеряли.

Под утро он перелил аромат в флакон — тот самый, без подписи. Притёр пробку. Провёл пальцем по стеклу — и впервые за всё время услышал внутренний звук: короткий, тёплый «дзынь», в котором было и море, и сад, и бумага, и смех, и тишина. Он собрал вещи, положил в карман плаща "Завершённый". Перевёл табличку на двери на «Закрыто» и вышел на порог, там, где узкая улочка уже грелась запахом утреннего хлеба. Ласточка черкнула по стеклу и оставила крошечный след. Мадам Штольц улыбнулась через дорогу — у неё сегодня были пирожки с корицей, как всегда по субботам. Мальчишка-гонец пробежал и — как будто случайно — провёл пальцами по колокольчику. Тот тихо пропел — один чистый звук. Камертон.

Парфюмер вернулся внутрь. Налил воды. Опустил палочку корицы. Вдохнул.

Он взял перо, взял лист и написал всего три строки:

«Незавершённый — завершён. Я отправляюсь в путь. Возможно свидимся».

После чего он снял колокольчик и положил его в свою небольшую поклажу, а затем вышел, тихо прикрыв за собой дверь. По дороге он передал письмо мальчишке-гонцу и отправился в путь. Он вспомнил всё и не хотел медлить ни секунды. Ведь теперь, когда он обрел то, что когда-то было потеряно в воспоминаниях, он хотел получить возможность создавать новые моменты.