Землянка. Истинная космических странников

Глава 1

Если бы я знала, чем окончится моя прогулка, то лучше осталась бы дома.

Вечерние прогулки стали моим любимым занятием с того момента, когда я перебралась жить в экологический район нашего города. Плата за аренду здесь ниже, чем в центре, и вокруг много парков, где гуляют мамочки с колясками. Хоть мне всего двадцать лет, для себя я уже решила, что обзаведусь тремя детьми и большим рыжим котом.

Вот только сегодня в парке рядом с моим домом было на удивление безлюдно, несмотря на не столь поздний час.

Тишина давила на уши. Обычно здесь лаяли собаки, плакали дети, шумели листвой старые клены — но сейчас стояла такая мертвая звенящая тишина, что я отчетливо слышала стук собственного сердца. Словно весь мир выключили.

Я остановилась у пруда, вглядываясь в черную гладь воды. И тут краем глаза уловила движение.

Со стороны старой липовой аллеи выходили фигуры. Много фигур. Они двигались ровным, неестественно синхронным строем, и от этого зрелища кровь застыла в жилах.

Это были не люди.

Высокие, почти под два метра, с хитиновыми черными панцирями, переливающимися на тусклом свету фонарей сизым и фиолетовым. Головы — скошенные треугольники, вместо лиц — жуткие фасеточные глаза, поблескивающие тысячью крошечных граней. Они шли на суставчатых, слегка подогнутых ногах.

А в центре строя, словно скот на бойне, брели девушки.

Молодые, примерно моего возраста, с остекленевшими глазами. На запястьях у них мерцали бледно-голубые кандалы — невесомые на вид, но, судя по тому, как безвольно висели руки пленниц, чертовски тяжелые. Их вели к огромному овальному объекту, притулившемуся прямо на газоне у пруда. Я сначала приняла его за павильон или строительный вагончик, но теперь разглядела гладкие металлические бока, лишенные единого стыка. Корабль. Настоящий космический корабль.

Меня затрясло. Ноги приросли к асфальту, но разум уже орал: беги, дура, беги, пока эти твари не заметили тебя!

Я развернулась — и врезалась прямо в твердую, пахнущую чем-то сладковатым грудь.

Черный панцирь. Фасеточные глаза, в которых отразилось мое перекошенное от ужаса лицо. Жук возвышался надо мной, почти касаясь головой нижних веток клена, и от него исходил ровный, низкочастотный гул.

Страх схлынул, уступив место холодной, расчетливой ярости. Пять лет. Пять лет карате, спарринги до синяков, выматывающие тренировки, когда мышцы кричат, а ты продолжаешь бить, бить, бить. Мама говорила, что это бессмысленно, что девочке нужны танцы, а не драки. Но я знала — когда-нибудь это пригодится.

Я встала в стойку. Ноги на ширине плеч, центр тяжести смещен вниз, руки сжаты в кулаки. Сердце колотилось где-то в горле, но взгляд оставался твердым.

— Ну давай, — выдохнула я. — Подойди.

Жук склонил голову набок — жест почти любопытный, изучающий. А потом, словно из ниоткуда хлынул свет.

Он был везде. Белый, пронзительный, он проникал сквозь сомкнутые веки, сквозь пальцы, которыми я пыталась закрыться. Жег сетчатку, плавил мысли, выскребал из черепа всю волю до дна. Я еще чувствовала, как подкашиваются ноги, как тело теряет вес и куда-то проваливается, но сознание уже распадалось на миллионы слепящих осколков.

…Очнулась я от холода.

Металл под босыми ступнями леденил кожу. Я стояла, но не по своей воле — ноги двигались сами, переставлялись механически, как у марионетки. Руки отяжелели. Я опустила взгляд и увидела на запястьях голубоватые обручи, пульсирующие в такт чужому сердцебиению.

Кандалы.

Я дернулась, пытаясь ослабить хватку, и тут почувствовала другое — холодный, плотно облегающий обод на шее. Ошейник. Тяжелый, гладкий, он прирос к коже, словно вторая кожа, и при каждом вздохе слегка сдавливал горло. Я попробовала поддеть его пальцами — бесполезно. Пальцы соскальзывали, а ошейник даже не нагрелся от моего тепла. Он был мертвый, чужой, и эта мертвенность въедалась в самое нутро.

Вокруг, в полумраке узкого коридора, брели другие. Девушки. Бледные, с пустыми глазами, в ночных рубашках, спортивных костюмах, офисных юбках — кого в чем застали врасплох. Никто не плакал, не кричал. Только тихое, размеренное дыхание десятков глоток.

У каждой на шее — такой же ошейник.

Коридор уходил вперед, подсвеченный тусклым багровым светом. Стены здесь были не металлическими — живыми. Они пульсировали, покрытые сетью темных вен, и от них исходил тяжелый, терпкий запах, от которого мутило.

В конце коридора нарастал звук.

Пение.

Мерное, ритмичное, на одной ноте. Оно вибрировало в грудной клетке, отдавалось в висках, заставляло кровь бежать быстрее. Этот звук не успокаивал — он подчинял. В нем слышалась древняя, чужая воля, для которой люди были лишь расходным материалом.

Я пыталась затормозить, упереться, но кандалы дернули вперед с такой силой, что я едва не упала. Ноги сами понесли меня дальше, к источнику пения.

Мы приближались к распахнутым створкам. Оттуда лился все тот же багровый свет, и теперь я видела силуэты жуков в красных мантиях.

Мысли путались, но одна, самая отчетливая и ледяная, впилась в мозг занозой.

Неужели то конец?!