Землянка с аукциона. Ты только моя...

Глава 14

Я чувствовала себя вещью.

Каждый день нас гнали в душевые, где с потолка лилась тёплая, но сильно мыльная вода. Её запах был резким, неприятным, напоминающим смесь дешёвого парфюма и дезинфицирующего раствора. Мы не могли уклониться — вода лилась сверху, пропитывала кожу, волосы, щипала нос и горло.

Потом нас обливали какой-то другой жидкостью — более густой, маслянистой, с едва уловимым металлическим запахом. Я понятия не имела, что это было. Средство для обеззараживания? Для усиления красоты? Или просто ещё один этап подготовки «товара»?

После этого выдавали одежду — если это вообще можно было назвать одеждой. Бесформенные балахоны из лёгкой ткани. Из белья только трусы. Мы чувствовали себя униженными, раздетыми. В этой одежде невозможно было спрятать ни единой черты тела.

К моему огромному сожалению, дарийский костюм у меня отняли. Я была глубоко разочарована. Как теперь пригодится умение пользоваться им?

Еда была мерзкой. Каждый день нам выдавали одинаковую сероватую субстанцию, похожую на пюре. Она была безвкусной, но утоляла голод. Запивать приходилось приторной сладкой жидкостью, от которой во рту оставался мерзкий привкус.

Но хуже всего было то, что все мы чувствовали заторможенность и вялость. Эта скованность скорее всего была вызвана какими-то веществами, которые были в воде для душа или в еде. Я хотела бы не есть, но надсмотрщицы стояли над головами, требуя, чтобы ничего в тарелках не оставалось.

Матильда была совершенно разбита. Я всё время ухаживала за ней: поднимала, когда она не могла встать, вытирала после душа, кормила с ложки. Она ела вяло, безразлично. Остальные пленницы тоже почти не разговаривали. Мы были подавлены.

Наконец, спустя две недели, что-то изменилось.

В нашу камеру вломились надсмотрщицы.

— Построиться! — раздался холодный приказ.

Девушки вздрогнули, но без лишних слов выстроились по двое. Мы уже знали порядок. Я, как всегда, держала Матильду рядом, её хрупкое тело прижималось к моему.

Нас повели длинными коридорами. Сердце колотилось. Что нас ждёт?

Чем дальше мы шли, тем больше усиливалось ощущение, что нас ведут на казнь. Словно преступниц, которых собираются вывести на эшафот. В груди плескалось бессилие.

Мы вышли в огромный зал.

Вокруг — высокие, массивные стены, украшенные странными, угловатыми символами. Свет мягко струился откуда-то сверху, создавая золотистое сияние. Пол был гладким, почти зеркальным.

Но главное — толпа.

Внизу собралось огромное количество существ. Все они были дарийцами — высокие, с безупречно прямыми осанками, облачённые в свои неизменные чёрные плащи. Лица скрыты за строгими чёрными масками.

Они шумели.

Крики, возгласы, обсуждения — и я легко понимала каждое слово:

— Наконец-то!

— Отличный товар!

Я вздрогнула.

Товар. Нас действительно хотят продать.

Меня затошнило.

***

Нас выстроили в ряд, как на витрине. Мы стояли, вытянувшись, скованные страхом и осознанием своей беспомощности. Словно бездушные манекены, выставленные для показухи.

Рядом, чуть впереди, остановился мужчина — явно человек. Я сразу поняла это, хоть его внешность ничем не отличалась от безлико-красивых светловолосых рабов, которых я видела на корабле. Иллюзия.

На нём был такой же комбинезон, как и на мне недавно. Он выглядел ледяным, отрешённым, равнодушным.

— Сегодня начинается ежегодный аукцион рабов, — торжественно произнёс он громким, уверенным голосом. — И у нас великолепная коллекция юных землянок, которые украсят любой дом.

Меня передёрнуло.

Предатель! Ты же человек, такой же, как мы! Как ты можешь говорить это??

Я едва сдерживалась, чтобы не закричать. В груди бушевала ярость. Я стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Но что я могла сделать?

На сцену вышли две надсмотрщицы.

Молча подошли к нашей шеренге и выхватили первую девушку. Ольга.

Она отчаянно дёрнулась, но не успела даже вскрикнуть — одна из надсмотрщиц приложила два пальца к её виску, и Ольга тут же застыла, будто паук в янтаре. Только её расширенные от ужаса глаза всё ещё были живыми.

В зале поднялся гул. Существа в масках — эти безликие дарийцы — начали переговариваться, обсуждать товар.

— Начальная цена — сто динов! — объявил блондин.

Моя обновлённая база знаний тут же выдала информацию: это большая сумма.

Начались торги.

— Сто десять!

— Сто пятнадцать!

— Сто двадцать!

— Сто двадцать пять!

Голоса дарийцев звучали спокойно, отстранённо, как будто они выбирали не живого человека, а предмет интерьера.

— Сто тридцать динов!

Ольгу купил дариец во втором ряду. Как и остальные, он был в чёрном шлеме, скрывающем лицо.

Надсмотрщицы грубо подтолкнули Ольгу к нему. Тот встал, снял с пояса светящуюся верёвку, обмотал её запястья и потянул за собой.

Она даже не обернулась: чужая воля полностью подчинила её.

Моё сердце зарыдало.

Следующей вывели Миру. Худенькая, почти прозрачная, с красными от слёз глазами – она беспрерывно плакала.

— Начальная цена — сто динов!

— Сто десять!

— Сто пятнадцать!

— Сто двадцать!

Я сжалась. Это было невыносимо.

Казалось, ещё чуть-чуть, и я не выдержу, сорвусь…

Но что я могла сделать?

Миру купил ещё один безликий дариец и увел ее прочь…

***

Это длилось слишком долго.

Одна за другой девушки исчезали, уходя в руки безликих существ.

Я не могла больше терпеть.

Хотелось взвыть, кинуться на этого глумливого блондина, что вел аукцион, выцарапать ему глаза, разорвать его проклятый костюм на куски…

О Боже!

Где та сила, что тогда остановила нападавших на корабль?

Её не было.

Словно что-то во мне выключилось. Наверное, это все из-за проклятой вялости. Они чем-то накачали мой организм…

Возможно, если бы опасность угрожала лично мне, этот странный дар снова сработал бы, превозмог бы всё. Но сейчас… я чувствовала себя бессильной.