Жемчужина для Хозяина жизни

Глава 24

Часа через четыре возвращаюсь домой и с дорожки вижу Нику, которая сидит на качелях. Увидев меня она вскочила и быстро приблизилась. Осторожно обняла. Я каждый день ждал этих встреч, этих искренних, родных обнимашек, как выражается Ника.

- А почему ты один?

- А ты кого хотела увидеть?

- Я думала ты приедешь с Кариной.

- Нет, детка. Но я вас познакомлю, если ты не против.

- Не против. Но позже, можно?

Вместо ответа целую в лоб и направляемся в дом.

- А Карина тебя покормила?

- Нет… я не задерживался у неё.

Не рассказывать же ей, что нам не до обеда было.

- Отлично, - улыбается Ника, - Тогда поедим вместе?

Я переоделся, умылся и спустился вниз. Сели за стол.

- Как провела часы, детка?

- Я в больницу ездила… к Кириллу.

- Серьёзно? Одна?

- Меня Андрей сопровождал. Богдан, а почему ты выставил охрану у палаты Кирилла? Опасность сохраняется?

- Нет, дорогая. Вам ничего не угрожает. Это для спокойствия его стариков. Ты, кстати, знакома с ними?

- Да, сегодня познакомились. У него очень приятные бабушка с дедушкой.

Решаю выяснить для себя некоторые моменты.

- Дочь, хочу спросить тебя... У тебя к Кириллу чувства?

Ника поджимает губы и смотрит в свою тарелку. Жду её ответа не торопя, но она спрашивает.

- Он тебе не нравится?

- Нравится… как водитель. Он умён, образован и в будущем из него выйдет успешный бизнесмен. Он интеллектуал, смелый, даже чересчур… В этих вопросах нравиться, но речь не обо мне.

- Ты злишься на него?

- Ты не ответила на вопрос.

- Да, - отвечает Ника, - Ты против?

Что я могу ответить? Кирилл действительно отличный парень, но Ника моя дочь. Пусть я в этом статусе всего два дня, но для меня она маленькая девочка, ещё ребёнок и мне трудно осознать, что моя дочь восемнадцатилетняя девушка.

Вчера, когда Ника оставила нас и вышла из палаты, я разговаривал с ним несколько минут. Он начал с извинений.

- Богдан Юрьевич, я хочу извиниться я свой безумный поступок.

- Да уж, ты меня удивил, Кирилл. Не ожидал от тебя такого… безумства.

- Я не хотел, но подверг её опасности.

- Ты не при чем. Это был лишь вопрос времени. Владимир все равно бы добрался до неё, если только я не нашёл бы его первым.

- Может вы и правы и я не умею любить. Может это просто мой раздутый эгоизм, ревность и… Я даже не смог ей помочь…

- Прекращай себя винить. Будь ты подготовлен как и я, уверен, что ты бы сделал то же самое. Я не герой, Кирилл. Я просто знал этого человека и знал на что он способен. А напади он на меня сзади, то и я не смог бы ей помочь.

Кирилл опустил голову.

- Теперь я вижу, что она слишком дорога вам и вы её не обидите.

- Естественно я её не обижу. Моя дочь самое дорогое, что у меня есть.

Кирилл резко посмотрел на меня.

- В смысле? Какая дочь?

- Ника что, ничего тебе не сказала? – улыбаюсь с его реакции.

- Ника?... Нет… не успела, наверное. Она ваша дочь?

Я киваю.

- Родная?

- Родная, Кирилл. Самая родная. Я был в твоём возрасте, когда она родилась. Но, к сожалению, не узнал об этом... Потом, как-нибудь, Ника расскажет тебе. А сейчас отдохни. Ей тоже необходим отдых…

Я так и не ответил на её вопрос. Завёл разговор на другую тему.

- Слушай, ты не против отправиться в гости сегодня?

- Куда? К кому?

- На другой конец города... К моим родителям, то есть к твоим бабушке и дедушке, тетям.

Приборы зависли в её руках.

- Если ты не готова, то не поедем. Я отложу встречу.

- А они ждут?

- Скажу честно, крошка. Они не знают о тебе. Не сказал по известным причинам. А теперь до них дошли слухи и мама с ума сходит. Я обещал, что мы приедем вечером.

- Узнали о случившемся?

Я киваю. Ника призадумалась.

- А если они меня не примут? Если я им не понравлюсь?

- Ты серьёзно? Ты не этого должна бояться, а того как выжить в объятиях бабушки и тёток?

- Хорошо, поедем, - кивает Ника после полуминутного молчания и мы спокойно доедаем.

В седьмом часу мы выехали из дома. Ника надела светло-голубое платье до колен с неглубоким вырезом и босоножки на каблуках. Волосы собрала в высокий хвост, что открывало её лицо. На ней также была цепочка с подвеской.

- Ну как? Нормально?

- Отлично, милая. Просто великолепно.

Она действительно выглядела так. Как будто передо мной стояла Катя, как в тот вечер, когда мы пошли на танцы.

- Нервничаешь?

Она кивает.

- Но я же твоя дочь, а значит я справлюсь.

Целую её в висок и едем. В машине Ника всё время сжимала в ладони подвеску, переживала, нервничала.

- Богдан, а если меня спросят о моей фамилии и моём отечестве?

- Никто тебя не спросит, малыш, успокойся. Это всего лишь мои родители. Я ведь рядом буду.

- Но я Владимировна. А ведь они знают, что…

- Ника, тихо. Дыши глубже. Твой отчим был замечательный человек. Он спас твою маму от позора.

- Откуда ты знаешь?

- Катя поведала. Когда она вернулась к родителям они её не поддержали, к сожалению. Отец наговорил всякого, кричал что она их опозорила. Тогда Владимир, приятель её отца, предложил ей выйти за него и попросил её руки у друга. А Кате признался, что не тронет её как жену, даст имя и фамилию ребёнку и что сам он жить долго не будет. Врачи дали ему всего лишь год. Катя согласилась, чтобы родителей от позора спасти и чтобы тебя безотцовщиной не считали. Но он прожил три года и относился к ней как к дочери, а тебя любил искренне. У них разница была двадцать два года. Владимир сидел с тобой, а Кате дал окончить учёбу и работать. Он скончался, оставив вам квартиру и деньги. Так что, детка, не бойся своего отчества.

- Спасибо.

- Ты - Самарина Вероника Богдановна. И скоро мы это исправим.

В семь мы подъехали к воротам отцовского дома. Дом большой, одноэтажный. Ухоженный двор, а за домом большие постройки мастерских. Пахло свежей древесиной и опилками.