Жена и любовница хозяина курорта

Глава 6

Ликария ( Анжелика)

Проснулась я утром и в первый момент не поняла, где нахожусь. Оглядываюсь вокруг, рассматриваю комнату, и память яркими вспышками подкидывает картинки предыдущего дня.

— Все-таки это был не сон! — бормочу я и откидываюсь на подушки.

Если мне предстоит провести в качестве жены еще полгода, надо разобраться в том, что здесь происходит. Я не желаю мириться с ролью служанки и быть в подчинении у любовницы своего «мужа».

Сегодня я чувствую себя вполне приемлемо; чуть-чуть побаливают места ушибов, зато жива. Встаю и иду в уборную — надо взбодриться.

В этот момент открывается дверь, и в комнату заглядывает Ванесса.

— Госпожа, вы уже встали? Вам нужна помощь? — спрашивает она, заметив, как я морщусь от боли в ребрах и придерживаю бок рукой.

— Да, пожалуйста, принеси мне одежду. Я не хочу надевать вчерашнее платье. И завтрак тоже принеси мне сюда, можешь и для себя тоже. А потом покажи мне мою комнату.

Ванесса быстро кивает, как будто ей неловко, и убегает.

Через полчаса, выйдя из ванны, обернутой в полотенце, я вижу накрытый завтрак на одного, платье, разложенное на кровати, и своего мужа. Он сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и о чем-то думает.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я недовольно.

— Пришел навестить свою жену? — дерзко отвечает он. — Уверен, ты этого хотела.

Громко хмыкаю, разглядывая платье на кровати. И это платье графини? Конечно, не платье горничной, что уже хорошо, но и не одежда аристократки.

— Жену? — осматриваю мужчину с ног до головы, медленно скользя взглядом по его одежде, и снова перевожу взгляд на свое платье. Он одет безупречно: рубашка и сюртук сидят идеально на широких плечах, длинные волосы собраны в низкий хвост, брюки под цвет сюртука и начищенные до блеска сапоги.

— По-вашему, жена графа должна носить это? — указываю на свою одежду. — И убирать номера гостей отеля?

— Ты сама этого хотела, Ликария, — отвечает он, глядя на мои голые ноги, на которых видны синяки, полученные при падении с лестницы.

— Серьезно? — тоже осматриваю свои голые ноги, вернее синяки на них, и приподнимаю бровь. Мол, это мечта всех женщин, несомненно!

Беру свое платье, раз нет другого, пока придется ходить в этом, и ухожу в ванную, чтобы одеться.

Уже одетая я выхожу в спальню, заплетаю волосы в простую косу. Поднимаю крышку с блюда, чтобы увидеть свой завтрак. На тарелке каша, похожая на овсяную, но голубого цвета. Пахнет она приятно. Я нюхаю напиток – это компот из каких-то ягод. Также на столе стоит чайник и пара чашек, а к чаю поданы свежие булочки, которые так вкусно пахнут сдобой.

Молча принимаюсь за еду, не обращая внимания на мужчину.

— Странно, что ты не стала переодеваться при мне, — язвит муж.

Как же его зовут? Ведь и не спросишь.

— С чего бы я стала раздеваться перед человеком, который меня даже не уважает. Или вы хотели получше разглядеть и другие мои синяки?

— Демоном.

— Что?

— Я не человек, в отличие от тебя. Демон.

И это все, что он услышал? Слова про синяки решил пропустить мимо ушей?

— Ну демоном, — говорю спокойно. Хорошо, что в этот момент ничего во рту не было, а то бы подавилась.

— Ну как же, — улыбается во все свои тридцать два… или сколько там у демонов зубов? — Что ты только ни вытворяла — голой меня поджидала в моей спальне, молила сделать тебя женой, в прямом смысле этого слова.

Что? Ликария действительно себя настолько не уважала? Но из этой фразы я понимаю, что она не спала с мужем. Это уже хорошо.

— Может, в тот момент я была не в своем уме? — говорю, пожимая плечами, как бы показывая, что мне все равно. Конечно, просила не я, а Ликария, но все равно мне становится не по себе от этих слов.

Наливаю себе чай, графу не предлагаю.

— Где Ванесса? Я хотела, чтобы она показала мне мою комнату.

— Ванесса горничная при отеле, Миранда отправила ее убирать номера гостей. Ты уже достаточно хорошо себя чувствуешь, вполне можешь обслуживать себя сама, как и раньше.

Равнодушно пытается поставить «зажравшуюся» жену на место? Ну-ну, посмотрим.

— Этого больше не будет! Я не стану убирать номера, не собираюсь мыть посуду, чистить мешки картошки, разносить еду гостям! — Я перечисляю, что не буду делать, а у мужа все больше приподнимаются брови. — И я требую, чтобы Ванесса стала моей личной горничной на это время, до тех пор пока мы не разведемся.

— То есть ты больше не будешь умолять меня оставить тебя здесь хотя бы горничной? И согласна на развод?

Боги! Неужели моя предшественница настолько себя не ценила?

— Конечно! Как только мне станет лучше, я хочу обговорить условия нашего развода.

— Ты изменилась, Ликария, — рассматривает меня как зверушку, даже голову набок склонил.

— Мне не нравится, когда меня зовут Ликария. Можешь называть меня Лика, — говорю уверенно, словно разрешаю ему обращаться ко мне по-простому, и сразу перехожу на ты.

Сейчас я бы рассмеялась, если бы не боль в ребрах. Вы бы видели, какое изумленное лицо было у этого красивого, богатого и неприятного мужчины. Он наклонился чуть вперед, посмотрел мне в глаза, и я заметила, как трепещут его ноздри.

— Что же я рад, что ты наконец-то начала проявлять благоразумие.

Я пропускаю его язвительный ответ мимо ушей.

–— И еще вопрос: что значит не будешь мыть полы и так далее по списку?

— А то и значит. Пока я твоя жена, будь добр относиться ко мне как к равной, хотя бы видимость приличия создай. А то что будет с твоей репутацией, если я вдруг начну представляться гостям графиней, при этом моя полы в их покоях?

— Но тебя никто не заставлял мыть полы Ликари... Лика, — тут же поправляется он.

— Серьезно? Уверен? И кстати, я за свою работу, ни разу за это время не получила денег, ни разу не расписалась в ведомости. Разберись, пожалуйста, я эти деньги заработала, — требую я.