Жестокая сделка. Без права выбора

Глава 2

Я думала, он ведет меня к Алине.

Урод – про себя я решила называть его так – из гостиной идет в холл, а оттуда в хозяйственные помещения. Когда он открывает дверь в подвал, становится жутко.

Снизу вполне приятно пахнет – там мощная вентиляция. Тянет ветерком. Урод спускается первым, я за ним.

– Правила поведения в доме следующие, – предупреждает он. – Можешь выходить из комнаты, если дверь не заперта. В сад с решеткой. Попытаешься убежать или начнешь орать – помочь тебе никто не поможет, и ты окажешься здесь.

Как Алина.

Может, и не было никаких «санаториев», куда она якобы уезжала и надолго пропадала из видимости?

Был этот подвал.

Или еще что-то столь же малоприятное.

– Меня нужно слушаться беспрекословно, – добавляет он, открывая следующую дверь в стене. – Без исключений.

За ней небольшая комнатка.

Не знаю, что здесь было раньше, теперь грязный матрас и брошенные ворохом одеяла. На этом ложе скорченная на боку фигура.

Пока Урод не включает свет, я не вижу, кто это. Но понимаю, что не Алина.

Очертания фигуры другие.

Это мужчина.

– Боже, – шепчу, когда вспыхивает свет.

Сиротин.

Голый по пояс и наспех перевязанный, но живой. Без сознания: глаза закатились под закрытыми веками, дышит открытым ртом. Глотать не может – рядом с головой на матрас натекла слюна.

У него огнестрельное ранение. Если не попадет к врачу – умрет.

Что он делает?

Кошусь на Урода, часто дыша.

– Этот человек был мне обязан жизнью. Он предал меня, – Урод наклоняется ко мне. Подхватывает снова мой подбородок, не давая отвернуться. – Не ради денег, Эля. Нет, моя очаровательная девочка…

Меня пронзает как током.

Ради меня – предал?

На это намек?

– Ты очаровала всех мужчин, которых встретила.

Он не только про Сиротина. Но и про Мирослава Новака – тоже.

Смотрю в жесткие карие глаза.

– И думаю, что Камиль не исключение, – он улыбается губами в рубцах. – Поэтому он сделает все, чтобы с тобой не случилось то же самое, что с Алиной. Он спасет тебя.

Я боюсь спрашивать, что с ней.

Ничего хорошего, это точно. Я не хочу знать, что с ней было!

Отвожу глаза и взгляд снова падает на Сиротина.

– Он умрет без помощи.

– Я сделаю все, чтобы он не умер.

– Зачем? – во все глаза смотрю на него. – Он же предал вас. Вылечите и будете держать на цепи, как Камиля? Четыре года, десять? Просто так, для наказания? Да что вы творите!

Закрываю рот руками.

Он отпускает меня, и я наклоняюсь, чувствуя боль в желудке. Он просто чудовище…

– Только он знает, как связаться с Камилем Новаком, – сообщает Урод. – После этого он будет мне не нужен.

От запаха дезинфекции тошнит, живот режет от боли. Сгибаюсь в три погибели и падаю на колени, перед глазами становится темно… Кажется, я упала в обморок.

В себя прихожу в той же комнате.

Это бывшая спальня Алины. Теперь она моя, эта кровать и даже начатый лосьон для лица на столе.

Это Урод меня сюда отнес?

При мысли, что он ко мне прикасался, брал на руки, становится дурно. И то, что я увидела внизу – это страшный или правда? Надеюсь, ему помогут. Вылечат, раз Сиротин нужен.

Опускаю ноги на пол.

Раньше мне часто снился Байкал. Как Камиль идет ко дну, меня так пугали эти сны! Оказалось, реальность хуже любого кошмара.

Встаю и подхожу к окну.

Неужели мне придется здесь жить, пока Сиротин не придет в себя? Не верю. Надеюсь, Камиль догадается, что мы в беде. Это ведь он прислал за мной Сиротина – мы ехали к нему и, если бы на нас не напали по дороге, я бы уже была с дочерью.

Вопрос в том, знает ли Камиль, где мы.

Никто ведь не подозревал, что происходит.

Никто!

Все считали, что в резиденции Новак живет вдова. Я сразу заметила, что с Алиной что-то не так. Теперь, когда узнала правду, меня сковывает липкий ужас. Ощущения, словно в прорубь окунулась: болевой шок и сковывающий холод.

Как она жила столько времени под этим гнетом?

Я пытаюсь представить, как после похорон пустого гроба, где должен был лежать ее муж, Алина возвращается сюда.

Одна.

Слабая и испуганная.

Дезориентированная.

Много лет она прожила, как виноградная лоза, а опорой был он. Без мужа она не знала, как жить, где искать помощь и защиту. Мне казалось, что она монстр. Она вела себя, как монстр, отказываясь от ребенка и меня.

Потом ей принесли завещание.

Не знаю, поняла она сразу, что Камиль написал его под давлением. Или поняла спустя время, но, думаю, о том, что она в ловушке, Алина догадалась.

Урод пришел к ней с этим завещанием.

Она была одна.

Защиты ей было просить не у кого.

И когда он пришел в ее дом, не смогла противостоять. Да и как: слабая женщина, которая даже одна никогда не жила. Только за мужем.

Думаю, он рассказал ей детали. Показал фото Камиля. Предупредил, что окажется рядом с ним, если вздумает взбрыкнуть. Возможно, ей сказали, что Камиля убили, не знаю. Но запугали так, что она совсем помешалась.

Ее заперли в доме, при любом несогласии наказывали. Со временем отвалились все друзья и подруги. Управляющие, с которыми она общалась только по телефону и с помощью доверенностей.

Урод управлял наследством сам.

Заставил продавать активы, недвижимость, бизнесы, и выводил деньги в офшоры. Камиля они сломать не могли годы, а Алину – быстро.

А чтобы все выглядело более-менее нормально, заставляли проводить фотосессии и выкладывали фото. Соцсети вела не она. Это делали за нее. А Алина… Наверное, пряталась в доме со своей маленькой собачкой и ждала, когда снова придет он, чтобы хозяйничать в доме, распоряжаться наследством, и ее телом.

Не знаю.

Мне жаль ее.

Очень.

Я думала, моя участь тяжела: больной ребенок, это крест, который невыносимо нести в одиночку. Это каменная плита, которую ты тащишь на плечах всю жизнь.