Жестокий дракон. Приручая пламя.

Глава 8. Правила Дагхорна.

Мой организм всё-таки сдался. Публичное сожжение Лиры стало последней каплей, переполнившей чашу иномирного разума. Сознание утащило меня в беспокойный спасительный сон.

Я росла в любящей семье. Самым большим потрясением за всю мою жизнь был кофе, пролитый на эскиз за день до дедлайна. Тогда я думала, что познала дно отчаяния. Как же я была счастлива, в своём неведении.

Во сне мелькали лица из толпы. Они вертелись хороводом, и их смех превращался в ужасающие гримасы с оскаленными пастями, изрыгающими пламя.

Я металась в бреду, чувствуя прикосновение холодного компресса на своём лбу и воду на губах с горьким привкусом трав.

Иногда сквозь кошмар пробивался тихий ласковый голос моей мамочки, напевающий незнакомую колыбельную.

Закрой, дитя, глазки свои,
Спрячь искру глубоко внутри.
Пусть тепло, что тише росы,
Сердце твоё до поры сохранит.

Спи, искра, в пеленах золы,
Ветер не тронет, не спросят с небес.
Вырастешь — станешь и светом, и силой,
А пока — только снов тёмный лес.

К вечеру третьего солнца, как именовали здесь дни, раздался настойчивый стук, и я, наконец, открыла глаза.

Дверь открылась, впуская статную высокую женщину лет сорока. Волосы ее полностью скрывала косынка. Прекрасное лицо, словно застывшее холодной маской, не портило даже серое платье прислуги. За ней семенили три молоденькие девушки на вид пятнадцати – восемнадцати лет.

Отточенным движением незнакомка совершила низкий, безукоризненный поклон.
— Яркого пламени, рохайна Мариан. Меня зовут Тайра. Я ваша личная горничная, назначенная распоряжением роха Деметракса. Эти девушки — мои помощницы. Мы поможем вам подготовиться к вечерней трапезе. Вы проспали 3 солнца, этого вполне достаточно для восстановления.

Тайра. О которой говорила Лира. При вспоминании о горничной Мариан, сердце болезненно сжалось.

Дождавшись моего кивка, девушки тут же принялись за дело.

Две вынесли из ниши в стене большую медную купель, третья сбегала в коридор и вернулась с другими слугами, тащившими вёдра с дымящейся водой.

По комнате поплыл насыщенный приятный аромат, исходивший, видимо, от лепестков странных синих цветов, серебрящихся на поверхности кристально чистой воды.

Пока купель наполнялась, Тайра подвела меня к ширме, где уже висело платье и аксессуары. Я равнодушно осмотрела всё это, не в силах оценить красоту наряда после всего случившегося.

Хотя комплект определенно заслуживал как минимум восхищенного взгляда.

Ткань, из которого было сшито платье, не могла существовать в природе, по крайней мере в нашем мире. Материал был легкий, светлый и струился по всей длине. Расклешенные рукава, напоминающие крылья, плавной линией переходили в декольте, обрамленное золотыми нитями. Вышивка тлела и переливалась, создавая впечатление настоящего огненного корсета. Плечи венчали пластины тонкого белого металла, угрожающе взвившиеся языками пламени.

— Рох выбрал лично, — безразличным тоном сообщила Тайра, помогая мне снять простую дневную рубашку и забраться в купель.

Я лежала почти в полной тишине, нарушаемой лишь плеском воды и тихими шагами служанок. Горячая, ароматная вода обжигала кожу. Закрыв глаза, я перебирала в уме последние события, пока ловкие пальцы Тайры омывали мои волосы каким-то маслом, пахнущим кедром.

Драконы. Магия. Другой мир.

Куда делась душа Мариан? А моё тело… что с Димой? Почему перенесло только меня? Почему именно меня?

Всё это казалось невозможным, но…

Итак, соберись, Мишутка, как сказал бы Дым.

Давай по порядку.

Я жена роха Деметракса. На мне какая-то печать. Возможно есть и магия.

Попытка побега жестоко наказывается.

Помощи просить не у кого. Выживать придется самостоятельно. Нужен план. И набраться сил.

А что, если… — мысль оборвалась, наткнувшись на ледяной взгляд Тайры, вытирающей меня куском белоснежной ткани. Она делала это так бережно, будто чистила хрупкий артефакт.

Прислужницы порхали вокруг, пока не подвели к огромному зеркалу, скрытому за шелковой шторой в будуаре.

У меня впервые появилась возможность как следует рассмотреть себя.

А это определенно была я. Разве что волосы я всегда высветляла до платины.

В зеркальной глади отражалось бледное утонченное лицо с высокими скулами. Подбородок чуть задран вверх, как бы бросая вызов этому миру. Прямой нос, бледно-розовые губы, сжатые в тонкую непроницаемую нить. Длинные золотые волосы, уложенные в сложную прическу. Отстраненный взгляд бесцветных глаз.

Роскошное платье добавляло торжественной мрачности, завершая образ и делая его целостным.

Я чувствовала себя не человеком, а куклой, которую готовят к выставке.

Тайра внимательно осмотрела рук своих творение, удовлетворенно кивнула и вежливо попросила проследовать за ней к ужину.

Пара пустых коридоров и мы оказались в Большом пиршественном зале.