Жестокий дракон. Приручая пламя.

Глава 10. Ритуал

Тайра вошла в комнату и её помощницы засуетились.

Я боялась даже думать об ЭТОМ. И до сих пор не верила, что кто-то кроме Дыма может прикоснуться ко мне, как к женщине. Машинально потерла кольцо Егоровых, мысленно взывая к…к кому? Я не знала…просто молилась, в надежде на чудо.

Прислужницы подняли меня с места лёгким, но не допускающим сопротивления давлением на локти.

Две девушки взялись за шнуровку моего дневного платья, их пальцы, обычно неуклюжие, сейчас двигались с пугающей быстротой и точностью. Третья в это время выдвинула из ниши в стене ту самую медную купель и бесшумно скрылась в коридоре за вёдрами.

Я стояла, как деревянная кукла, позволяя раздевать себя. Разум отчаянно пытался найти лазейку, побег, отговорку — и натыкался на каменные стены реальности.

Отказаться?

Рыдать и умолять?

Попытаться ударить, оттолкнуть?

Мысли метались, как пойманные в клетку птицы, бьющиеся о прутья разума. Каждая новая "отговорка" рождалась и умирала, не успев оформиться, натыкаясь на непреложную реальность: выбора нет. Исход один.

Вёдра с водой прибывали без перерыва. Пар поднимался густыми клубами, наполняя комнату влажным жаром. Горничные бросали в воду связки неизвестных мне трав с горьким душком и колючие веточки, похожие на можжевельник.

Мне помогли забраться в купель и руки служанок принялись за работу.

Они мыли меня с каким-то сосредоточенным усердием. Жёсткие мочалки терли кожу до розового цвета, смывая не только грязь, но, казалось, и саму память о прежней жизни. Особое внимание уделялось спине. Я чувствовала, как ткань скользит по едва зажившим шрамам, и каждый раз вздрагивала, ожидая боли. Но её не было.

Вода остывала. Я сидела, обхватив колени, наблюдая, как плавают на поверхности тёмные, скрученные травинки. Мысли, наконец, утихли, сменившись странным, пустым спокойствием.

Меня вытащили в 4 руки и вытерли досуха. Затем подвели к ширме.

Наряд, ожидавший меня, не был ни платьем, ни ночной сорочкой. Это был саван из чёрного шёлка. Невероятно тонкая, струящаяся ткань, неестественно холодная на ощупь, как вода из источника Драгхорна.

Саван состоял из двух частей: широкого, почти прямоугольного полотнища с вырезом для головы, ниспадавшего спереди и сзади, и тонкого пояса из того же материала. Рукавов не было. Боков не сшивали. Эта одежда ничего не скрывала — лишь драпировала, обтекала, намекала. Она была создана не для защиты от взглядов, а для их привлечения. Для того, чтобы подчеркнуть каждую линию тела, каждый изгиб, оставаясь формально прикрытой.

Тайра надела на меня этот шёлковый поток. Её пальцы придирчиво поправили складки. Затем она распустила мои волосы, ещё влажные от ванны, и тщательно расчесала их, чтобы они тяжелой, золотой волной укрыли плечи и спину.

Ни украшений, ни духов. Только чистая, выскобленная плоть в чёрном шёлке.

Я взглянула на своё отражение в огромном зеркале.

Незнакомка с огромными, серыми глазами на бледном лице. В них читалась пустота — глубокая и бездонная. Там, где должна была быть Маша, оставалась лишь оболочка, готовая принять то, что должно случиться.

Меня вывели в коридор. Было поздно, факелы в стенных нишах потрескивали, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Я шла босиком по холодному камню, и каждый шаг отсчитывал последние мгновения перед падением.

Тайра шла впереди — прямая и неприступная.

Остальные девушки тихо семенили позади меня. Никто не произносил ни слова.

Мы поднялись по узкой, винтовой лестнице в самую высокую башню и остановились перед дверью из чёрного дерева, украшенной чеканным, свирепым серебряным драконом.

Тайра постучала. Из-за двери донёсся низкий, неопределённый звук и горничная толкнула массивную створку, пропуская меня внутрь взглядом. Дверь захлопнулась, заключая меня в ловушку.

В комнате горел камин, отбрасывая отблески на аскетичную обстановку, каменные стены и на дракона.

Деметракс сидел в массивном кресле из тёмного дерева и потёртой кожи. Без камзола, в простых чёрных штанах. Огонь играл на рельефах его торса. Каждый мускул казался высеченным из гранита. Пепельные волосы беспорядочными прядями ниспадали на его плечи.

Как красота, достойная творчества Микеланджело, может быть такой извращенно жестокой?

В одной руке дракон сжимал кубок с тёмно-рубиновой жидкостью.

Он смотрел на меня из-под опущенных ресниц.

Моё тело замерло в нескольких шагах от порога. Холод от камня пола поднимается по ногам, а сердце колотилось где-то в горле, угрожая выпрыгнуть.

Я ожидала грубости, немедленного насилия, животной ярости. Но его спокойствие и взгляд оказались куда страшнее.

— Подойди, — бросил он наконец.

Словно под гипнозом я сделала несколько шагов и остановилась, не в состоянии продвинуться дальше..

Он наблюдал за этой маленькой борьбой, и в уголке его рта дрогнула тень улыбки от понимания моей полной беззащитности.