Жестокий дракон. Приручая пламя.

Глава 14. Пророчество

Я замерла на пороге, вдыхая густой, пыльный воздух.
Библиотека...

Нет, это маленькое слово не описывало того, что я чувствовала. Это больше напоминало хранилище знаний, вместившее в себя, казалось, знания обо всех мирах, если они существуют.

Тусклый свет факелов в стенных выхватил из полумрака бесконечные ряды полок. Громадные фолианты в потрёпанных кожаных переплётах. Свитки, испещрённые причудливыми письменами. Стопки пергаментов на тяжёлых дубовых столах.

На мгновение я забыла, где нахожусь. Этот запах — старых страниц, древесного клея, чернил — был таким знакомым, таким земным. Здесь, в самом сердце драконьего логова, хранилась память миров.

Я осторожно сделала шаг внутрь. В дальнем конце зала, у высокого витражного окна, слабо освещённый факелом в стене, сидел человек в простой тёмной робе, похожей на рясу монаха. Его длинные тёмные волосы были заплетены в тугую сложную косу. Он что-то быстро писал длинным пером неведомой мне птицы, не поднимая головы.

— Вход для слуг и бескрылых — только по разрешению управляющего или по прямому приказу роха, — прозвучал его голос, сухой и безразличный, как шелест страниц. Всё это он проговорил, на отрываясь от своего занятия.

— Я… рохайна Мариан, — громко представилась я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Вдруг моё имя имеет вес хоть в этой части Драгхорна?

Перо остановилось. Человек медленно поднял голову и пристально посмотрел на меня.

Оказалось, это был совсем молодой еще юноша. Только многочисленные морщинки вокруг необычайно синих глаз не давали определить его возраст точно. Не удивилась бы, будь ему все сто лет…

— А, — наконец произнёс он. —Меченая. Я — Хранитель Лоренц. Ты нарушаешь порядок, дева.

Дева? Так ко мне еще никто не обращался.

— Это самое прекрасное место в замке! — Выпалила, делая шаг вперёд. Отчаяние придало смелости. Мне жизненно необходимо узнать хоть что-нибудь полезное. — Я хотела бы остаться и насладиться величием здешних знаний, и может быть вы, Великий Хранитель, расскажете мне историю Драгхорна?

Лоренц отложил перо. Его взгляд смягчился на волосок, а губы расплылись в довольной улыбке.

Во всех мирах доброе слово действует одинаково.

— Твоя правда, дева, это вместилище знаний самое полное в Сар`кхате, — он вздохнул. — Присаживайся. Раз уж пришла. Но учти — я не наставник. Я хранитель. — Лоренц слегка склонил голову влево, оценивающе прищурив глаза, собирая еще больше морщинок. — Отвечу на три вопроса, дева. Выбирай с умом.

Три вопроса! Это даже больше, чем я рассчитывала.

Сердце заколотилось. Я подошла к столу напротив хранителя и опустилась на грубую скамью.

— Что такое «печать»? — выпалила быстро, боясь, что юноша передумает.

Лоренц хмыкнул, будто ожидал этого.

— Печать… или Метка, как называют её в просторечье. Это проявление искры Анимы — изначальной, творящей магии, что была до разделения стихий. Она проявляется в человеческих детях редко, словно случайный росток. Для драконов это… дар и проклятие одновременно. Носитель Метки может усилить их кровь, дать сильное потомство, чья магия будет чище и могущественней. Но сама Метка неподвластна драконьей воле. Её нельзя подчинить.

Я сглотнула, вспомнив, как багровые нити поглощали серебряные узоры на моей спине.

Но то, что сказал хранитель, я уже знала.

Дура, дура, дура! Как будто мало читала в детстве. Вопросы нужно формулировать более точно. Вторая попытка. Думай Маша, Думай!

Лоренцо с понимающей улыбкой смиренно ждал, пока я хмурила брови, пытаясь грамотно составить второй вопрос. Наконец, я поняла, какие слова мне нужны.

— Что в сути самой печати и её носителе пугает драконов больше, чем их собственное вырождение?

Хранитель одобрительно кивнул головой и с легкой улыбкой продолжил.

— Они боятся пророчества. Пророчества о Дыхании Пепла. — Лоренц понизил голос до шепота, и, казалось, даже тени в углу библиотеки сдвинулись ближе, чтобы подслушать.

Взгляд хранителя утратил сухую учёность, наполнившись тяжестью веков.

— В Эпоху Равновесия Сила и Правда шли рука об руку. Каждому дракону-правителю, Верховному Архонту, Анима давала священную пару — женщину-Палача.

Палачи – единственное, что уравновешивало мощь дракона, так как было дано им Дыхание Пепла – оружие против зверя. Но часто даже одного взгляда палача было достаточно, чтобы вернуть мудрость зверю. Союз такой пары был священным балансом. Они правили вместе, и под их правлением не было жестокости.

Одной из таких пар были Верховный Архонт Игнрайз Г’хегорион Кер’нихс и его Палач, Элария.

Их правление было золотым веком. Но сердце Игнрайза, самого могущественного из драконов, было отравлено гордыней. Он — сила. Он — закон. Разве не унизительно, что указы Верховного Архонта может отменить один лишь взгляд жены?

Игнрайз всё больше напитывался тьмой, начиная видеть посягательство на свою абсолютную власть.

И тогда задумал он погубить прекрасную Эларию. Но как сделать это, если её защищал сам дар?

Верховный Архонт был не только силён, но и умён. Тьма глубоко проросла в сердце дракона, нашёптывая возможные варианты.

И вот однажды прогуливались Игнрайз и Элария в Садах Вечной Росы — месте, где они когда-то поклялись друг другу в вечном союзе. Он шёл рядом, нежно касаясь её руки, и говорил слова, от которых закипала кровь и трепетало сердце юной жены.

Наконец дракон обратился к своей паре: «Ты мой свет, Элария, — прошептал он, и в его голосе дрожала искусно подделанная боль. — Но разве свет должен ослеплять?»

Они как раз остановились около берега священного Озера Зеркальных Отражений, вода которого, по преданиям, могла показать самую суть. «Посмотри, — сказал Игнрайз. — Видишь? Ты — правда. Я — сила. Но где равновесие?»

Элария посмотрела на воду и увидела их отражения: её — сияющее чистым серебряным светом, и его — могучее, с чёрными прожилками сомнений. Она чувствовала как тревога сжимает сердце, но доверие к любимому, к их союзу, было сильнее.