Жестокий дракон. Приручая пламя.

Глава 15. Пророчество

Он достал из складок плаща Слёзницу Анимы — древний артефакт, созданный из первой влаги мироздания. «Я хочу восстановить это равновесие, — сказал Верховный Архонт с показной смиренностью. —Дай мне частицу своего дара — всего искру, — чтобы и я почувствовал Дыхание Пепла в своей крови. А я… я отдам тебе частицу своей силы, чтобы ты обрела мощь дракона».

Он был искусный лжец. Предлагал укрепить связь, обменяться частичками сущности.

Элария, движимая слепой любовью, согласилась. Она коснулась Слёзницы, позволив Дыханию Пепла наполнить артефакт. В тот же миг Игнрайз предал свою любовь. Он произнёс Запретное Слово, запечатлённое на дне Слёзницы, и артефакт обратился в ловушку. Он вытянул из Эларии весь дар без остатка, вместе с последним её дыханием.

Мир для юного Палача поблек. Звуки стали плоскими. Отражение в озере померкло.

«Зачем?» —прошептала жена Игнрайза.

В ответ Верховный Архонт, не оглядываясь, с силой швырнул Слёзницу Анимы в темные воды озера. Артефакт, тяжелый от украденного света, камнем ушел на дно. И на поверхности, там, где он скрылся, словно само озеро вздохнуло.

Серебристые нити Дара, уже не сдерживаемые формой, потянулись из глубин и растеклись по воде, как узор на угасающем зрачке. Дыхание Пепла, оторванное от носителя, распалось на миллионы искр и рассеялось по миру. Эти искры и стали теми самыми Печатями, спящими до поры в человеческих детях.

Элария же, лишённая сути своей, произнесла вслед уходящему мужу: «Вернётся мой дар в маленькой искорке. И станет Дыхание Пепла пожаром, который очистит мир от вашей гордыни».

В тот же миг, когда последние слова слетели с её губ – порвалась незримая струна, что связывала дракона с самой душой неба, с мелодией ветра в распахнутых крыльях.

Не поверил Архонт, что больше не поднимется в небо. Испытывал он себя раз за разом, пока когти не стёрлись в кровь о скалы, с которых когда-то парил.

Озверел от гнева, Игнрайз. Приказал изловить всех палачей, ослабленных нарушенным равновесием. Приказал им: «Верните мне небо!». Но что палач без силы своей? Лишь пустая оболочка… И тогда ярость дракона обрушилась на последних свидетелей былого величия рода Г’хегорион Кер’нихс.

Прошло время. Невыносимая тяжесть земного бытия, тоска по бескрайнему простору, который он сам для себя закрыл, сделали своё дело. Ярость выгорела, оставив после себя холодный, всепоглощающий пепел уныния.

Разум Верховного Архонта, лишённый неба, помутнел. Трон, символ абсолютной власти, стал для него каменными тисками. Он уже не мог править, ибо править – значит вести вперёд, а он навеки остался в прошлом, у священного озера.

В конце концов, тихо отошел Верховный Архонт в мир иной, оставив после себя лишь пророчество Эларии, которое висит над его потомками вечным Damnatio Memoriae – проклятием памяти.

Вот почему дрогнут сердца драконов. Боятся они не просто мести. Ибо, как известно, дракон гниёт с головы. А если сгнила голова, то и всё тело обречено. Они все – это тело. И тень Палача для них – повторение судьбы Игнрайза.

Хранитель замолчал ненадолго, позволяя мне осмыслить сказанное, и мягко спросил:

— Готова ли ты, дева, задать свой третий вопрос?

— Дайте подумать, — прошептала я. Третий. Самый важный. Не ошибиться — Если существуют другие миры, то как можно в них попасть самому или с помощью проводника, либо артефакта?

Лоренц замер. Его острый взгляд впился в меня с новой силой. Он долго молчал, будто взвешивая что-то. Потом медленно поднялся, его молодые кости затрещали.

— Следуй за мной, — тихо сказал он и, не оглядываясь, заковылял вглубь библиотеки, как многовековой старец. Он вёл меня в самый тёмный угол, заваленный свитками, которые, казалось, не трогались веками.

Хранитель достал с верхней полки небольшой, сильно потрёпанный кожаный фолиант без каких-либо опознавательных знаков. Сдул с него толстый слой пыли и положил передо мной на пюпитр.

— Это не официальная хроника. Это… собрание ересей, слухов, обрывков пророчеств, которые должны были быть уничтожены, — его голос стал совсем тихим. — Твой третий вопрос стоит больше остальных. Но… я дам тебе шанс. Ищи здесь. В разделе, помеченном символом разбитого кольца.

Он отступил, давая мне место.

— У тебя мало времени. Час, не больше. И… рохайна, — впервые обратился Хранитель ко мне в соответствии с титулом, — то, что ты найдёшь… может быть смертным приговором.

Он вышел, оставив меня наедине с древней книгой.

Дыхание Пепла. Печать из другого мира.

Я открыла первую страницу и погрузилась в историю, которая, возможно, была единственным ключом к возвращению домой.

Время текло, как песок сквозь пальцы. Я лихорадочно перелистывала страницы, расшифровывая причудливый, архаичный шрифт.

Легенды говорили о временах, когда границы между мирами были тонки. О мастерах-ювелирах, которые могли вкладывать в металл не просто узор, а часть своей сущности, создавая проводники. Одна такая история особенно зацепила моё внимание: рассказ о кузнеце, который выковал два кольца для влюблённых, чтобы их души находили друг друга «сквозь пелену миров».