Жестокий дракон. Приручая пламя.

Глава 17. Покушение.

В этот момент я отчаянно завидовала смелым попаданкам, которые умудрялись в смертельной опасности дерзко смотреть в глаза монстру.

Я очень хотела быть такой же — выпрямиться, плюнуть ему в лицо, выкрикнуть что-то остроумное и уничижительное. Но что-то внутри, сильнее воли, съеживалось в комок дикого ужаса. Этот страх был сильнее меня. Он парализовал голосовые связки, делал ноги ватными, а взгляд — потухшим и прилипшим к узорам на каменном полу.

В этот момент я не была бесстрашной земной девушкой. Я была загнанным зверем, чувствующим дыхание хищника на своей шерстке.

Деметракс не двигался. Просто смотрел. Затем медленно, явно наслаждаясь моментом, поставил пустой кубок на стол.

— Любопытство — опасная черта для жены. Особенно для такой… особенной жены, Мариан.— Он произнёс имя так, словно смаковал любимое лакомство.

Я же молчала, не в силах даже пискнуть.

— У тебя был шанс. Я очистил тебя болью. Показал, что ждёт тех, кто встаёт у меня на пути. — Пальцы Деметракса коснулись моей щеки. — Но ты не поняла. Или поняла, но решила проверить. Так ведь?

Сжала зубы, чувствуя, как предательская дрожь поднимается изнутри. Он нежно провёл костяшками пальцев, очерчивая скулу, губы, подбородок, пока его ладонь не сомкнулась на моём горле. Деметракс аккуратно надавил на бешено пульсирующую жилку ярёмной вены.

— Ненавижу, когда проверяют моё терпение, — прошептал дракон, и его губы оказались так близко к моим, что я почувствовала сладковато-пряный запах крепкого напитка.

Его рука резко вцепилась в ткань моего платья у плеча.Раздался звук рвущейся шерсти. Я вскрикнула от неожиданности, попыталась вырваться, но дракон был сильнее. Несоизмеримо сильнее.

Он швырнул меня на массивный дубовый стол, как куклу. Свитки, пергаменты, чернильницы и подсвечники с грохотом полетели на пол, заливая камень черными лужами и воском. Но дракон даже не заметил этого хаоса.

Он навис надо мной, прижимая к столу всем весом своего тела. Горячее дыхание обжигало лицо.

— Нужно показать тебе, что значит быть хорошей женой, — ласково сказал Деметракс, свободной рукой сдергивая остатки платья с груди.

Я забилась, пытаясь выскользнуть, ударить, укусить — но он лишь глубже впился пальцами в мои бёдра, оставляя синяки.

Широкая ладонь сжала обнажённое плечо. Затем скользнула по ключице, исследуя её изгиб. Второй рукой он обвил мою талию, плотнее прижимая к столу.

Деметракс склонился надо мной, опаляя губами висок, спустился ниже, и его острые зубы сомкнулись на шее ровно настолько, чтобы я почувствовала боль.

Он поднял на меня свои серебристые ресницы. В его глазах не осталось ничего человеческого — только серебряная рябь, обрамлявшая вертикальный зрачок. На меня смотрел зверь.

— Я научу тебя, — прошептал дракон, и его губы, тёплые и мягкие, нежно коснулись уголка моего рта.

— Моя, — выдохнул он, и прикусил нижнюю губу, вынуждая меня вскрикнуть, чтобы ворваться в мой рот глубоким поцелуем.

Слёзы катились по щекам от понимания того, насколько я бессильна против этой мощи.

— Тише, — прошептал Деметракс, и его язык собрал солёную влагу. — Очень скоро ты поймёшь, что тоже этого хочешь.

Его рука скользнула ещё ниже, прижимая меня к себе с ненормальной одержимостью.

— Попробуй сбежать ещё раз, — его губы коснулись моего уха. — Попробуй... Я найду тебя. Я оставлю тебя в живых, Мариан. Слово роха. Но ты будешь ползать. Для того, чтобы рожать моих детей, ноги тебе не нужны.

Закрыла глаза, готовясь к худшему. Единственное о чем я сейчас мечтала, чтобы сознание хотя бы сейчас сжалилось и отправило бы меня в спасительное беспамятство...

Внезапно раздался резкий звук, похожий на крик раненой птицы.

Деметракс замер. Оторвался от меня и пару раз глубоко вздохнул.

Горн прозвучал снова, ещё настойчивее, требуя немедленного внимания.

— Проклятье, — выругался дракон сдавленно, поправляя сбившийся камзол.

Он бросил на меня взгляд, полный раздражения.

— Это не конец, — сказал он тихо. —Я вернусь после охоты. Будь готова.

Деметракс взял плащ и вышел, хлопнув дверью.

Я лежала на столе, дрожа всем телом, не в силах пошевелиться. Разорванное платье путалось в ногах, грубая шерсть щекотала кожу. Боль от синяков опоясала бедра. Его пугающие своей жестокостью слова продолжали звучать в голове, затягивая меня в омут ужаса.

Будешь ползать... ноги не понадобятся...

Одна из свечей, чудом уцелевшая на краю стола, качнулась от сквозняка и опрокинулась. Горячий воск рекой разлился по тыльной стороне моей ладони. Боль отрезвила ускользающий разум.

Я должна была двигаться.

Сейчас.

С трудом сползла со стола. Ноги подкосились, и я упала на колени среди разбросанных свитков и осколков чернильницы. Тёмные капли растекались по полу, как кровь, смешиваясь с моими слезами.

Внезапно дверь приоткрылась, впуская Тайру.

Она молча осмотрела разгромленный кабинет без тени удивления или жалости.

— Нельзя здесь оставаться, — решительно сказала она, сбрасывая с себя простой шерстяной платок и накидывая мне на плечи. — Он может вернуться. Пойдёмте, рохайна.