Жестокий дракон. Приручая пламя.

Глава 19. Заточение.

Я опустилась на стул и посмотрела на лицо спящего тирана.

Избежала наказания? Да. Но какой ценой. Теперь моя судьба висела на волоске его жизни. И я должна была провести рядом с ним три дня, желая, чтобы он выжил.

Обреченно откинулась на спинку стула и подняла глаза к потолку, где тени от пламени лампы исполняли какой-то сакральный танец.

Выживи, проклятый. Выживи, чтобы я однажды могла убить тебя сама.

Меня саму поразила злость, вспыхнувшая внутри. Я по-настоящему желала кому-то смерти.

Но пока всего лишь сидела и ждала, впервые в этом мире чувствуя себя в безопасности. Потому что самый страшный зверь в этой крепости лежал без сознания.

Три дня. Семьдесят два часа, растянувшихся в липкую, душную вечность. Я сидела на стуле у его ложа, превратившись в статую из живой плоти.

Элрик появлялся регулярно — менял повязки, капал в рот едкие настойки, проверял пульс. Иногда его сменяла Тайра с подносом еды, которую я ела машинально, не чувствуя вкуса. Её взгляд скользил по мне с привычной бесстрастностью, но казалось, что она действительно заботится обо мне. Или мне просто хотелось верить в то, что хоть кто-то на моей стороне в этом грёбаном мире.

Я проводила время в молчаливом наблюдении.

Сначала я просто смотрела на Деметракса — на этого зверя, беспомощно раскинувшегося на шелках. Его могучее тело даже сейчас не казалось уязвимым. Дыхание дракона было неровным, прерывистым, и каждый такой перехват заставлял моё сердце бешено колотиться от ужаса.

Если он умрёт - я следующая.

Потом я начала думать. Мысли вертелись по одному и тому же замкнутому кругу.

Вариант первый: он умирает. Меня устраняют.

Вариант второй: он выздоравливает. И я опять становлюсь бесправным существом, которое можно брать, когда захочется великому роху.

Вариант третий: он не выздоравливает. Но и не умирает. Остаётся таким — беспомощным, немым. Через 3 дня его лишают Предела, а меня передают как трофей следующему роху Дагхорна. И вряд ли с лучшей участью.

Вариант четвертый….

Но мысль дальше не шла.

Тогда я начинала цепляться за то, что придавало мне силы – за прошлую жизнь.

Где ты сейчас, Дым? Чувствуешь ли ты, что я в аду? Видишь ли сны, в которых твоё лицо носит чудовище?

Я касалась своего тёмного кольца, в надежде найти ответ. Но сейчас я не могла даже спуститься в хранилище знаний, чтобы продолжить поиски. Издевательство судьбы.

На третий день Элрик, сменив повязку, задержался дольше обычного, измерив пульс и внимательно посмотрев на лицо роха.

— Есть улучшение, — тихо сообщил он. — Яд отступает. Регенерация пошла быстрее. Скоро.

— Как скоро? — спросила я, и мой голос сорвался то ли от страха, то ли от трёх дней молчания.
— Солнце. Может, два. Семь солнц, чтобы войти в полную силу.

Неделя. У меня была неделя, пока он не оправится полностью. Пока он не станет снова тем драконом, что сжигал людей заживо и ломал жён.

Элрик бросил на меня полный сочувствия взгляд и оставил наедине с "мужем".

Солнце за окном клонилось к закату, заливая комнату багровым, похожим на кровь светом. Я встала со стула, подошла к окну, чтобы не видеть проклятого дракона. Но его отражение как будто специально ловило меня в тёмном стекле.

Неожиданно раздался шелест ткани. Затем глубокий, прерывистый вдох.

Я медленно обернулась боясь того, что это может значить.

Деметракс открыл глаза.

Серебристые радужки, мутные, расфокусированные, блуждали по потолку. Он пытался повернуть голову, слабо застонал.

Всё внутри меня застыло. Время сжалось в точку. Те самые семьдесят два часа ожидания, все страхи, все мысли, вся накопленная ярость и отчаяние — всё это выплеснулось мгновенно в неосознанный импульс.

Рука сама потянулась к подушке под его головой. Пальцы впились в шёлк. Я выдернула её одним резким движением. Дракон слабо ахнул, голова глухо стукнулась о матрас. Глаза зверя встретились с моими. Сейчас я видела в них только боль, слабость и глубокую растерянность.

Всё остальное произошло как в замедленной съемке. Я наклонилась. Поднесла подушку к лицу мужчины. Увидела, как в его глазах мелькнул дикий ужас. Он попытался поднять руку, но мышцы не слушались, пальцы лишь слабо дрогнули.

Накрыла его лицо и надавила всей тяжестью своего тела, всей силой накопленной ненависти и страха. Под тканью подушки послышался глухой, захлёбывающийся звук. Тело дракона дёрнулось, руки беспомощно заболтались по одеялу.

Надавила сильнее.

Деметракс боролся. Слабо, жалко, как мотылёк под сапогом.

Я могла сделать это. Сейчас. Покончить с этим. Обезопасить себя. Отомстить за всё — за боль, за унижение, за страх, за сожжённую заживо Лиру, за украденную жизнь...

Перед глазами поплыли картинки. Дима. Его смех. Глаза, полные любви, когда он смотрел на меня у алтаря. Его пальцы, нежно поправляющие прядь у моего лица. «Никакие миры, Мишутка».