Жестокий дракон. Приручая пламя.

Глава 24. Черный лес.

Еще пару секунд я смотрела Вейсу вслед, боясь поверить в то, что он действительно мне помог, затем развернулась и, подтягивая поврежденную ногу, пошла в сторону чащи.

Первый час в Чёрном Лесу я прошла на одном лишь адреналине. Ноги сами несли меня вперёд, сквозь колючие заросли и под сплетения лиан, похожих на спящих змей. Я не чувствовала усталости, не слышала ночных звуков — только шум крови в ушах и бешеный ритм сердца, отсчитывающего шаги к свободе.

Два дня. Всего два дня форы, пока яд в ЕГО жилах не отступит окончательно. А может, и меньше. Лекарь сказал «семь солнц до полной силы». Но чтобы подняться с ложа, схватить плащ и бросить в небо яростный клич погони — сколько нужно? День? Полдня?

Мысли метались, опережая ноги.

Он придёт. Найдёт…

Лес, казалось, сочувствовал моему страху и тут же им питался.

Стволы деревьев, покрытые чёрной, бугристой, словно кожа дракона, корой, хранили память о тысячах таких же беглецов. Их иглы, длинные и острые, звенели на ветру тонким, ледяным хором, напевая похоронную песнь. В просветах между ними светились грибы-фонари: одни мерцали призрачно-синим, другие источали ядовито-жёлтое свечение, выхватывая из мрака то скрюченный корень, похожий на костяную руку, то внезапную бездну оврага.

Я бежала до тех пор, пока легкие не стали похожи на разорванные мехи. Чаща сомкнулась за моей спиной окончательно, поглотив даже отблеск лунного света на зубцах замковой башни, и я рухнула, вжавшись спиной в холодный, обросший лишайником валун. Тело сотрясали беззвучные конвульсивные рыдания. По грязному лицу текли слёзы, оставляя белые полосы.

Два дня, — прошипела я себе, впиваясь пальцами во что-то похожее на мох. — Ты потратила достаточно времени на жалость к себе. Вставай. Иди!

Собрав волю в кулак, вытерла лицо рукавом, только еще больше размазывая грязь. Сделала несколько глубоких вдохов и огляделась.

Мой отец, заядлый турист и охотник, с детства водил меня в походы.

«Лес, Машенька, — говорил он, разжигая костёр щепочкой-«зажигалкой», — он как живой организм. Он может накормить, напоить и укрыть. А может и убить. Всё зависит от того, знаешь ли ты его язык».

Я кивала, запоминая автоматически: мох с северной стороны, муравейники с южной, как свернуть бересту для черпака, как отличить съедобный папоротник от ядовитого. Никто, даже в страшном сне, не мог представить, что эти навыки понадобятся мне не для туристического квеста, а для спасения жизни в лесу другого мира.

Хотя…пока что я не встретила ни одного муравья…Возможно от земных знаний тут никакого толка.

«Сначала — ориентация и безопасное место», — прозвучал в голове папин инструктаж.

Но как ориентироваться? Луна даже на луну не была похожа, а созвездий я не узнавала. Присмотрелась к ближайшим валунам, покрытым пушистым фиолетовым покровом — мох рос не с одной стороны, а клочьями, будто его разбросала чья-то гигантская рука.

Обычные правила не работали.

«Не оставайся на открытом месте», — опять зазвучал папин голос.

Встала, отряхнулась и осторожно двинулась вглубь на восток.

Шла медленно, прислушиваясь. Ухо улавливало какие-то щелчки, булькающие переливы, далёкие, скрипучие всхрипы.

Через несколько часов блужданий я нашла расщелину меж двух каменных плит, нависших друг над другом как гигантские челюсти. Забралась внутрь и устроилась поудобнее.

Действие адреналина уже ослабевало, и рана, оставленная грааком, пылала огнём под грубой повязкой. Достала драгоценный флакон с водой источника Драгхорна. Обильно обработала укус и затаила дыхание в ожидании чуда.

Минута…Пять минут…Ничего.

Что за…?? Я же своими глазами видела, как рана мужчины затянулась?

Стиснув зубы, просто перевязала рану. Осталось надеяться, что я найду помощь раньше, чем начнется заражение.

Прислонилась спиной к холодному камню и попыталась уснуть. Но каждый шорох — а их был легион! — заставлял сжимать рукоять ножа до боли в суставах.

Лес жил своей полной, незнакомой и пугающей жизнью, и, прислушиваясь, сама не заметила, как впала в беспокойный сон.

С рассветом вылезла из укрытия. Тело ныло и просило удобную мягкую кровать. Царапины на спине и рана на ноге чесались и болели. Но мне нельзя было задерживаться дольше.

Быстро перекусила и, хромая, двинулась дальше на восток.

Примерно через полчаса вышла к ручью. Вода струилась по чёрному отполированному камню, который придавал ей серовато-пепельный цвет.

Река Пепельной Воды!

Её вид не внушал доверия. Прозрачная с толстым слоем ржаво-бурого ила и запахом старых гвоздей. Отец бы сказал: «Вода с высоким содержанием железа. Кипятить обязательно».

Но кипятить было нечем.

Опустившись на колени, набрала горсть ледяной влаги и плеснула себе в лицо. Мне некогда было думать о запахе, исходившем от тела, сейчас это было просто неважно.

Может быть отпугну хоть мелких хищников. — Подумала с усмешкой.