Жестокий развод с генералом драконов

Глава 1

– Любимый, а вот и я!

– Хельга, – устало произносит блондин, восседая в кожаном черном кресле с царственной осанкой и взглядом, способным заморозить океан. – Ну что тебе на этот раз?

Что за ерунда мне снится? Какого лешего я вижу немолодую на вид брюнетку? Во век ни за кем не подглядывала, а судя по ее внешнему виду, сцена обещает быть горячей.

Кажется, брюнетка собирается соблазнить блондина. Но, девочка моя, разве так одеваются, когда хотят соблазнить?

На ней белые, пушистые панталончики, от которых глаза разбегаются в разные стороны, такого же материала кофточка с закрытыми плечами, а венчает это великолепие обруч с белыми заячьими ушками, покачивающимися при каждом движении.

И тут мой взгляд падает на незнакомца. Про таких говорят: хорош, зараза. Платиновые волосы падают на плечи, холодные голубые глаза, кривая усмешка на твердых губах, а еще шрам, рассекающий левую бровь. На вид ему лет сорок–сорок пять, не больше.

Вот была бы я на тридцать пять лет моложе.

Ладно, чего уж там.

Ну где я так нагрешила, чтобы видеть такое? Вроде на ночь смешариков смотрела с правнучкой.

А тем временем сон продолжается. И вот женщина-зайка крадется, ну как крадется, медвежьей походкой и с растопыренными руками приближается к мужчине.

И призывно так улыбается, но мужчина, кажется, не в восторге.

– Я пришла! – выдает брюнетка.

– Я вижу, – говорит мужчина, скользя холодным взглядом снизу вверх по женщине. И на лице его я четко вижу всемирную тоску.

Вот же остолоп! Чего сидишь? Видишь, как девочка старается? Поддержал бы.

– Сегодня самый благоприятный день в году для зачатия, дорогой супруг, – выдает брюнетка и в следующий миг опускается на колени и уже ползет к креслу.

О, небеса!

Что за разврат мне снится? Да еще такой странный. И это на старости лет.

Такс, наблюдаем за мужчиной. Он молчит. Смотрит на брюнетку с холодом, но ничего не говорит. И тут женщина касается ноги блондина и трется о нее лицом.

Ну как кошка или преданная собачонка.

“Ну, нет! Девочка, ну что ты творишь?!” – хочется мне закричать, но не могу проронить ни слова. Оно-то и понятно, сон же.

– Ты совсем чокнулась? – внезапно рычит мужчина, что даже у меня сердце замирает, если это возможно. Он выдергивает ногу и поднимается. А женщина-зайка продолжает сидеть на белоснежном ковре.

– Что ты, любимый, – охает брюнетка. – Вам же, мужчинам, нравится что-то необычное. Вот я и решила.

– Хельга, тебе вредно что-то решать, – бросает незнакомец. – Не стоит напрягать остатки разума. Все равно ты ничего не изменишь. Решение я не изменю.

– Но…

– И о каком зачатии ты говоришь? В зеркало давно смотрела? – бросает холодно блондин.

Женщина мигом гаснет. Взгляд в пол, и, обхватив себя руками, она заходится рыданиями.

– Прости, – шепчет брюнетка и, поднявшись, уходит. Картинка меняется, и теперь я вижу…

Боже правый! – даже во сне сердце сильнее застучало. Я же не молода. Нельзя мне такое видеть. Еще сердце остановится во сне.

Перед глазами мутнеет, а затем вновь проясняется. И вижу я совсем другое.

Мамочки!

Тьфу, ты, окаянный, сгинь!

Но блондин все не уходит, а так нагло, обнаженный, стоит перед глазами. Хоть бы прикрыл срамоту свою. Распутник!

– Любимый, долго тебя ждать? – раздается со стороны голос…

Так, подождите-ка. А это, собственно, кто?

Молодая блондинка лежит в кровати, а на ней полупрозрачный пеньюар. Призывно так выгибается и смотрит на мужчину.

– Айза, ты как всегда прекрасна, – говорит блондин, но с каким-то холодом. С равнодушием, что ли.

– Все для тебя, милый, – мурлычет эта самая Айза и развязывает полы пеньюара.

Вот же вертихвостка! А этот гад налево ходит? Да чтоб твой упругий зад черти покусали, кобелина хренов!

Если бы могла, на месте придушила. Ненавижу несправедливость. Из-за этого и отдала сорок лет своей жизни судейству.

Ох, я бы этого кобеля и осудила. Да так бы осудила, что мало не показалось.

К счастью, дальше этот разврат сменяется другой картиной.

Господи, что теперь?

Ой, лучше бы я на голый зад блондина смотрела. Мое сердце такого не выдержит!

Я вновь вижу ту самую Хельгу, только теперь она в таком же полупрозрачном пеньюаре, какой был на Айзе.

Неужели она решила соревноваться с любовницей мужа? Зачем? Собрала вещички кобеля и за окно! Нельзя так унижаться, девочка, нельзя!

Рыдания сотрясают её хрупкое тело, а зелёные глаза, без капли макияжа, полны такой тоски, что даже мне, повидавшей многого судье, становится не по себе.

Шаг за шагом Хельга идёт в ванную комнату. А там... Святые угодники! В центре огромного помещения стоит деревянная ванна, наполненная льдом! Настоящим колотым льдом!