Жестокий развод с генералом драконов

Глава 17

Айрон

Ещё один долгий день подошёл к концу. В висках пульсирует тупая боль, которая не прекращается вот уже третий день.

Разведка доложила об активизации войск Нордании – стягивают силы, проверяют укрепления. Пятнадцать лет относительного мира подходят к концу.

Четыре часа напряжённых переговоров с советом, двухчасовое совещание с офицерами гарнизона, а затем ещё час с интендантами по поводу запасов на зиму. С удовольствием бы пропустил стакан-другой чего-нибудь и рухнул в постель, но даже этой малости не дано мне сегодня. Отчёты, которые нужно просмотреть до утра, ждут в кабинете.

Дом встречает меня привычной тишиной, нарушаемой лишь звуком моих шагов. Бертрам принимает плащ и перчатки с обычной невозмутимостью.

– Добрый вечер, милорд. Чай подать в кабинет?

– Да, – киваю я. – И, пожалуй, что-нибудь перекусить.

– Сию минуту, сэр.

Направляюсь к лестнице, но тут возникает она – Хельга, моя супруга, собственной персоной.

Стоит внизу, смотрит на меня с улыбкой. С такой милой улыбкой, что у меня сразу сводит зубы. Эта улыбка не предвещает ничего хорошего.

За столько лет брака я изучил все оттенки её настроения, и эта особая улыбка означает, что она что-то задумала. Что-то весьма глупое.

– Добрый вечер, дорогой, – произносит она чуть громче обычного, приторно-сладким голосом. – Как прошёл твой день?

Не могу сдержать внутреннего вздоха.

– Что ты на этот раз придумала, Хельга? – спрашиваю прямо. – Совсем нечем заняться?

Хоть она и продолжает улыбаться, но сложно не заметить злость в ее глазах, хоть она и пытается ее замаскировать.

– Я просто рада тебя видеть, – отвечает, стараясь, чтобы голос звучал нежно, но с нотками обиды. – Разве жена не может встретить мужа?

– Может, – отвечаю, проходя мимо неё к лестнице. – Но не ты.

Она не спорит, что само по себе необычно. Обычно моя жена не упускает возможности затеять перепалку.

– Айрон, – произносит она тем же приторным тоном. – Сегодня на рынке я встретила Айзу.

Останавливаюсь, не оборачиваясь. И зачем мне эта информация?

– И?

– Скажи, твоя честь тебя совсем покинула, раз ты посвящаешь свою любовницу в постельные дела с собственной женой?

Бровь невольно ползёт вверх. О чём, дьявол побери, она говорит? Какая любовница? Какие постельные дела?

– Что т…

– Любовница? – раздается позади меня возмущенный голос.

А вот и причина этого спектакля. Мать выходит из гостиной, выпрямившись как струна, с холодным выражением лица.

Прекрасно. Теперь понятно поведение супруги.

Бросаю на жену короткий взгляд. В её глазах – плохо скрываемое торжество. Да, она определённо это спланировала.

– Мама, – начинаю я, поворачиваясь к матери. – Какой приятный сюрприз.

– Я бы сказала – неприятный, – отрезает она. – Для тебя.

Мать смотрит на меня так, будто я снова десятилетний мальчик, разбивший вазу в гостиной. С той разницей, что теперь я на голову выше неё и командую гарнизоном.

Затем она неожиданно поворачивается к Хельге, и её голос смягчается:

– Дорогая, ты выглядишь утомлённой. Почему бы тебе не подняться в свои покои и не отдохнуть? Я вижу, это было для тебя... непросто.

Дорогая? Мелиссанда Дарк, называющая мою жену "дорогая"? Та самая мать, которая двадцать пять лет назад, услышав о нашей помолвке, сказала: "Она охотится за нашим состоянием, и ты, глупец, позволяешь ей это"?

Хельга делает идеальный реверанс:

– Благодарю за заботу, матушка. Пожалуй, я последую вашему совету.

Матушка? С каких пор моя жена называет мою мать "матушкой"?

Хельга проходит мимо меня, не удостаивая взглядом, и поднимается по лестнице. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как пульсация в висках усиливается. Мигрень разгорается с новой силой.

Когда Хельга исчезает из виду, мать поворачивается ко мне. Вечер обещает быть не скучным.

– Мама, – произношу спокойно, – ты же не желаешь закатить истерику прилюдно? Прошу в мой кабинет.

Она кивает:

– Конечно, сын.

Вот уж чего мне меньше всего хочется, это терпеть женские вопли. И без них дел по горло.

В кабинете я запираю дверь и прохожу к столу.

– Любовница? – голос матери тих, но в нём слышится сталь. – Ты, носящий имя Дарк, опозорил наш род не только супружеской неверностью, но и рассказами о постельных делах с женой?

– Мама… – устало прикрываю глаза, пытаясь унять пульсацию в голове.

– Молчи! – она поднимает руку в повелительном жесте. – Я не закончила. Твой отец всю жизнь служил примером благородства и чести. Он построил репутацию нашего рода на верности данному слову. А ты... ты растоптал всё, чему он учил тебя!