Жизнь наискосок: Ведьма во мне

Глава 1. Пожар

В моих глазах плясали оранжевые языки пламени, отражаясь в темных стеклах горящего дома.

С самого детства до жути боюсь огня. Не знаю, откуда взялся этот иррациональный страх, но пожар всегда был моим самым жутким ночным кошмаром, который  сегодня вдруг решил воплотиться в реальность. Оказывается, это происходит именно так – неожиданно, без всякого предупреждения. Просто в один прекрасный день ты беззаботно едешь с работы, радуясь осеннему солнышку и предвкушая скорый отпуск на Кипре,  а через полчаса стоишь в окружении толпы ошарашенных людей и смотришь, как огонь неторопливо, метр за метром пожирает крышу вашего жилища. И с этим ничего невозможно сделать.

Я глотала вечерний воздух вперемешку с дымом и гарью и смотрела на свои окна на третьем этаже. Они выделялись на общем синем фоне дома радужным желтым пятном. Пять лет назад, когда я отдыхала в Испании, родители решили облагородить мой балкон и сделать на нем отделку из дерева, а потом мама повесила картины. После этого он стал напоминать мини-веранду, на которой летом было так приятно попить кофе в компании нарисованной акварелью большой синей рыбки. Эта самая рыбка сейчас взирала на меня с немым вопросом, как будто хотела сказать:  «Ну и что ты стоишь?! Сделай же что-нибудь!»

А я старалась не думать о том, что там,  за балконной дверью и рыбкой, ждет Василиса. Если, конечно, еще ждет. Если не задохнулась и не отравилась угарным газом. Сколько животные могут прожить в условиях сильного задымления и отсутствия кислорода? Человек начнет задыхаться почти сразу же, а кошка?..

- Девушка, простите, а это ваш дом горит?..

Вопрос показался настолько неуместным, что я даже не сразу поняла, что он адресован мне. Растерянно повернула голову. За моим плечом стоял тощий длинный подросток в очках и с рюкзаком за спиной и смотрел на меня с нескрываемым любопытством. Ему бы еще волшебную палочку в руки, и Гарри Поттер отдыхает, - не к месту подумала я и ответила:

- Да, мой.

- Ни фига себе!  - кажется, это привело его в абсолютный восторг, но, наткнувшись на мой взгляд, он осекся и замямлил: - А я в соседнем живу, со школы шёл, смотрю, горит…  У меня тут одноклассник живет. А вы не знаете, что случилось?...

- Не знаю, - мрачно ответила я и медленно пошла вдоль дома по направлению к своему подъезду.  Там народу было немного меньше, да и пожарные отгоняли людей подальше, чтобы не мешали. В кармане настойчиво завибрировал телефон, я и забыла, что все это время судорожно сжимала его в руке.

- Ты где?! – мама кричала в трубку и, судя по всему, находилась на грани нервного срыва.

- Возле подъезда, - ответила я, успев удивиться тому, что голос прозвучал почти буднично.

- Какого подъезда?! Я тут стою, и тебя нет, нет! – в ее голосе была паника, стремительно перерастающая в истерику.

- Мама, успокойся, я здесь, рядом с мусоркой, - я вздохнула и шагнула с асфальта на газон, почти слившись с зеленым мусорным баком. Сразу же почувствовала, как мои красные замшевые ботинки на треть ушли в рыхлую после дождя осеннюю землю, но зато теперь я не смешивалась с толпой. Мама нашла меня через несколько секунд и мертвой хваткой вцепилась в рукав пальто.

- Пошли к нам, его еще долго не потушат.

Я покачала головой.

- Не могу.

- Пошли, пожалуйста! – она почти умоляла. – Я тебя тут не оставлю.

Она смотрела на меня с отчаянием, в ее глазах читалось безотчетное стремление защитить своего ребенка, уберечь, во что бы то ни стало увести от опасности. В какой-то момент мне даже стало ее жалко, чуть ли не больше, чем саму себя и свой дом. Но я правда не могла уйти.

Это очень странное чувство – как будто землю, такую привычную и твердую, вдруг взяли и резко, одним махом выдернули из-под ног. Вместо нее оставили лишь запах гари и вой пожарных сирен. Да две сотни потерянных людей, в самом прямом смысле лишившихся крыши над головой и жалко топчущихся под окнами того, что они еще недавно называли своим домом.

Впрочем, людей постепенно становилось все меньше. Развернувшийся во дворе Оперативный штаб помощи погорельцам расселил большую часть жильцов в ближайшую гостиницу, поэтому остались только самые стойкие. Мне гостиница была не нужна, да я бы все равно сейчас туда не поехала. У меня нет ни семьи, ни маленьких детей, которых надо укладывать спать и уводить подальше от страшного зрелища. Поэтому я в числе прочих таких же счастливчиков осталась стоять и ждать, когда  потушат мой дом.

Теплый осенний вечер плавно переходил в ночь. Мама ушла домой. Крыша горела уже больше пяти часов. Такое ощущение, что чем больше ее тушили, тем больше она разгоралась, в разных местах, снова и снова. Как будто вместо воды туда лили керосин. Пожарные орали матом от безысходности и усталости. Снова и снова лили воду в огонь, который никак не желал гаснуть. Вниз то и дело летели здоровые куски крыши и мансарды.

В какой-то момент я закрыла глаза и обнаружила, что даже так вижу ярко-оранжевые языки пламени. Спина ныла от долгого стояния на каблуках, не говоря уже о том, что с самого выхода с работы мне хотелось в туалет – однако и его у меня теперь не было. Нельзя сказать, что эта мысль придавала мне оптимизма, но глядя на пожарных, которые уже шесть часов кряду безуспешно тушили чертову крышу, я понимала, что мне ещё повезло.