Зимний Бал в Северной Академии

Глава 14. Аматрикс

Наш с Максимильяном факультатив активно обсуждали и студенты, и преподаватели.

В глазах магов сквозили нотки уважения, а драконы, которые встречались по дороге на факультет, внимательно осматривали меня, и вид у них был слегка озадаченный.

Начав лекцию, я то и дело периодически посматривала в сторону, как всегда скучающего Ская, и задумчивого Максимильяна.

Словно ничего и не было, инквизиторы снова ходили на лекции. И еще неделя прошла вполне спокойно.

Неожиданно я даже получила несколько дней передышки.

Довольный Никас перед очередной лекцией объявил, что наши надзиратели снова отправились в столицу и поставил на мой стол освещающий артефакт, который нам, со студентами, предстояло изучить.

Когда инквизиторы вернулись, озадаченными и задумчивыми выглядели уже оба.

— Камилла уговорила меня передать письмо, — неожиданно заявил Скайлар после того, как студенты покинули аудиторию.

Он протянул мне запечатанный магией бывшей подруги конверт и последовал за хмурым другом. Максимильян старательно избегал меня уже больше недели, все еще делая оскорбленный вид, как только мы встречались взглядом.

Вечером, после лекций, устроившись у камина, я несколько минут всматривалась в бушующую за окном вьюгу. Но все же решилась прочесть письмо Ками.

Расспрашивать Скайлара о судьбе его Аматрикс сама я не решалась.

Прошло слишком много времени, и я уже не ожидала, что девушка обо мне помнит.

Мы жили с ней всего несколько месяцев, прежде чем полностью оборвали связь.

Что я могла спросить? Я выросла и изменилась, как и Камилла.

Наверняка у нее были свои заботы, и возможно даже дети от дракона. У нас не было совершенно ничего общего, и любезничать с инквизитором, проявляя любопытство, я не стала.

Пройдя взглядом по строчкам, которые написала моя давняя знакомая, глаза округлились.

В каждом слове сквозило плохо скрытое отчаяние и тоска. Ками, что-то писала о том, что ей жаль, что она так стремительно покинула академию и оставила меня одну. Потом выражала соболезнования в связи с гибелью мужа.

Было ощущение, что девушка кратко описывала все, что желала сказать за прошедшие годы. Упомянутые вскользь письма, которые Скай наотрез отказался мне передавать, подтвердили это ощущение.

Камилла рассказывала, что дракон помогает семье и один раз в год передает ей письмо от родителей, как подарок к празднику магии. Чем больше я вчитывалась в мелкий и неровный почерк девушки, который выдавал ее волнение, тем ощутимее была злость на дракона.

Камилла была одинокой, и только содержание для родителей удерживало ее от глупости, чтобы не сбежать из квартала Аматрикс.

Скайлар совершил глупость, не прочитав письмо ко мне, как поступал с теми, которые Ками раз в году отправляла родителям. И похоже, магичка знала это, специально запечатывая конверт магией.

По щекам покатились горячие слезы от того, что описывала Камилла. Возможно, мы были почти чужими, но я словно на себе ощутила всю боль, которую она испытывала все это время.

Вопреки моим предположениям, детей у них со Скайларом не было, и если бы не метка, он бы давным давно отослал Аматрикс обратно к родителям.

Судя по тому, как уверенно она об этом писала, дракон не постеснялся заявить ей это прямо в лицо.

Унимая дрожь в руках, я отложила бумагу.

Столько боли и отчаяния. Ками просила о помощи, но что я могла? Ворваться в закрытый квартал и не обращая внимания на гвардейцев императора, помочь ей сбежать?

Еще давно Честер упоминал, что девушки в квартале Аматри фактически превращаются в рабынь. Им не позволено общаться с семьей или друзьями. Мир Аматрикс ограничивается большим кварталом, который никому не позволено покидать.

Я даже не заметила появление Никаса, который ежедневно проверял защитные артефакты в моем доме.

Так и сидела утирая текущие слезы и не моргая смотрела в окно.

— Что-то случилось, Ава? — маг сел у моего кресла, обеспокоенно всматриваясь в глаза.

Повернув голову к мужчине, я указала на листок.

— Я получила письмо от соседки по комнате. Она покинула Академию и стала Аматрикс. Неизвестно, каким образом Ками удалось уговорить дракона, но он не проверил письмо, — снова сжав листок в руке, я пыталась унять дрожь.

— То, что она описывает, это узаконенное рабство, Никас. И совсем не то, о чем рассказывают драконы, предлагая магичкам поставить метку. Они просто бесправные ходячие утробы в закрытом квартале. Я и ранее подозревала, что все не радужно, но чтобы настолько. Не удивительно, что драконы проверяют все письма и обрывают все связи Аматрикс со старыми друзьями, иначе они бы не нашли ни одной. Девушки даже не подозревают, что ждет их в реальности, — осмотревшись по сторонам, словно нас могли услышать, я едва слышно сказала.

— Я знаю, как действует магия дракона, тебя словно погружают в дурман, который туманит сознание, пока дракон не поставит метку. А потом, когда туман развеивается, девушка уже находится в закрытом квартале, не имея возможности сбежать или попросить о помощи, и сколько там таких, подумать страшно.

Никас вздохнул и погладил мою руку.

— Нам уже давно это известно. Именно поэтому декан так вцепился в возможность дать тебе работу в академии. Все помнят, что наследник Террагон заявлял на тебя права на балу. Мы показали девушкам, что дракону можно дать отпор, и есть к чему стремиться. И это только начало, Ава.

Вспоминая о пятне на ноге и о той ночи с Максимильяном, мне стало стыдно.

Да уж, дала отпор.

В результате, наглый дракон все равно поставил мне метку и затянул в свою постель.

Что хуже, поддавшись влиянию его магии, я не особо сопротивлялась. Если бы не статус вдовы, утром я могла очнутся уже в доме наследника Террагона в закрытом квартале, без возможности убежать или позвать на помощь.

Но знать о совершенной глупости Никасу было не обязательно.

Проверив все артефакты, друг, как обычно, посоветовал не думать о том, что мы пока не в силах изменить, и лечь спать. Это его ‘пока’, которое звучало все чаще, немного настораживало.