Зимний Бал в Северной Академии

Глава 26. Судьба

Сознание возвращалось быстро, словно войдя в комнату, кто-то включил свет. Но я никак не ожидала увидеть сидящего рядом со мной Фламариона.

Император потирал свою короткую темную бороду, больше похожую на щетину, и о чем-то напряженно думал.

— Не бойся, с магией на сегодня все, — строго сказал дракон, не поворачивая голову.

Зато я могла осмотреться и обнаружила, что мы все в том же кабинете Доминика.

— Ты необычно ведешь себя, Аврора, — сказал правитель, когда я попыталась сесть на кушетку, куда меня положили.

— Простите, — тихо ответила я Фламариону, и он потер виски и застонал.

— А еще врешь и боишься. Боишься, поэтому врешь, а потом снова боишься из-за того, что соврала, — зло сказал дракон, поднимаясь.

Я не знала, что можно возразить, а потому снова повторила.

— Простите, это нервное, — тихо сказала и спустила ноги с кушетки, поправляя все еще золотое платье.

— Как долго платье будет золотым? — сменил тему Фламарион.

— Не знаю. Пока что ни один наряд не вернул старый цвет. Моей шубе больше шести лет, но мех голубой норки менее подвержен повреждениям от магических манипуляций, чем другие ткани. Ее цвет я меняла уже около двадцати раз. С другими тканями будет сложнее, они менее долговечны. Один бал, даже самый дешевый наряд, точно выдержит, а дальше я не могу гарантировать. Все зависит от ткани, силы потока и цвета, — словно читаю лекцию студентам, ответила я дракону, и он замер.

— Что с птицей? Сколько времени нужно, чтобы научить говорить одну дикую портальщицу? — задал император следующий вопрос.

— Около дня, если не считать времени на то, чтобы ее поймать и откормить. Дикая птица слаба, и прежде чем применять магию, нужно оценить состояние и откормить ее. С Визардисом мне понадобилось около месяца. Но он был скорее напуган драконами, которые пытались его словить, гоняя по лесу, — снова ответила я тоном строгого профессора.

— Месяц на одну птицу, но откармливать можно несколько сразу? — спросил Фламарион.

— Думаю, не больше пяти. С ними нужно разговаривать. А если все пять потом заговорят одновременно, я сума сойду от такого потока претензий и просьб, — возразила я дракону.

— Знакомо, — фыркнул император и повернулся снова, смерив меня взглядом. — Тебе идет этот цвет. Прямо истинная императрица, — неожиданно заявил он.

От того, каким взглядом на меня смотрел мужчина, я вжалась в кушетку.

Этот взгляд был оценивающим, мужским, словно он мысленно лишал меня одежды. Похоже, при дворе скучали не только фаворитки, но и сам император.

Развлекала я сегодня не дракониц.

Медленно дракон подошел и, взяв двумя пальцами мой подбородок, заставил смотреть в глаза.

— Я никогда не смотрел в сторону магичек, Аврора, но тебе удалось заинтересовать меня и зверя, — сказал он и начал наклоняться.

Фламарион провел носом по моей шее, вдыхая запах, и тихо зарычал.

— Пожалуй, мне даже повезло, что молодой Террагон не может сделать тебя своей Аматрикс из-за договора, подписанного отцом. А вот тебе повезло меньше, девочка, — мужчина отстранился и посмотрел прямо на меня.

Сердце готово было выскочить из груди, а на глаза наворачивались слезы.

Против этого дракона я бессильна, и Макс при всем желании не поможет.

Никто не поможет.

— Просто позвольте мне вернуться в Академию, — прошептала я, пока взгляд императора бродил по золотистому платью.

Мужчина улыбнулся и погладил меня по волосам, словно ему и правда жаль, но другого выхода нет.

— Ты слишком опасна, девочка, и я не стану лично кидать огонь в свой погребальный костер. Я не прочел твои мысли, но смог уловить достаточно, чтобы понять, что страх сделал тебя опасной. Под присмотром Террагона ты была бы в безопасности и безопасна. Но пока наследник не выполнит обязательства, я не разорву его союз. Двадцать ночей это достаточно много. Что будет дальше, известно только одному древнему духу. Я не стану так рисковать, Аврора, отправляя тебя в руки магов, которые желают меня свергнуть, — холодно сказал император и поднялся.

— Вир Рион, — всхлипнула я, понимая, что прямо сейчас Фламарион подписывает мне приговор.

— К твоему счастью, или напротив, несчастью, ты интересна мне. Пока побудешь моей фавориткой. А потом, при дворце тебе найдется применение и за пределами моей комнаты, — таким же холодным тоном заявил император, повернувшись ко мне спиной.

— На мне метка наследника Террагона, — прошептала я, все еще надеясь найти хоть какую-то лазейку.

— Знаю, и я ее сниму после нашей первой ночи. Это больно, но быстро, — хмыкнул император и снова о чем-то задумался.

Слезы капали на золотое платье, а мужчина молчал и потирал подбородок.

Словно гром, тишину разрушил громкий стук. Похоже, кто-то из хозяев потерял терпение, но меня им было не спасти.

— Вас ждет вир Террагон, — прозвучал голос дворецкого.

Прежде чем уйти, Фламарион холодно бросил мне.

— Вытри слезы, Аврора. Завтра утром я не на эшафот тебя увезу, а во дворец. Успокойся и возвращайся в столовую.

Император удалился, и как только за ним щелкнул замок, я сделала все наоборот и перестала сдерживать слезы.

***

Сев на пол, я поливала слезами кушетку, громко всхлипывая и кажется, тихонечко подвывая.

Хоровод мыслей вертелся, но ни одного варианта избежать уготованной участи я не нашла. Обратиться к мятежникам, бежать в убежище о котором писал Честер, просить помощи у декана и Никаса.

Я прокручивала варианты, понимая, что каждый следующий хуже предыдущего. И кажется, даже не заметила, что уже не одна.

На мои плечи легла теплая шаль, и оторвав меня от кушетки, мужчина позволил поливать слезами свою грудь.

— Все будет хорошо, ледышка. Выход всегда есть. Не плачь, — тихо говорил Максимильян, поглаживая по голове.

— Я не хочу во дворец, — провыла я в грудь дракону, и он тихо засмеялся.