Зимний Бал в Северной Академии

Глава 33. Алтарь

Максимильян Террагон.

Зверь рвался на свободу в надежде спасти свою избранницу. Гореть самому было бы менее болезненно, чем наблюдать, как магическое пламя поглощает Аврору.

Я горел вместе с ней, но ничего не мог поделать, связанный и лишённый магии и голоса.

Моя упрямая ледышка.

Когда она исчезла вместе с Фламарионом, думал, оторву ведьме голову, как только доберусь до места, куда она утянула правителя.

Пока отец пытался утихомирить жаждущих расплаты драконов, а Артеф сдерживал рвавшихся в бой магов, я улетел на зов напуганной ведьмы.

Очень удачно мы успели закрепить связь, иначе я бы не смог найти Аврору.

Откуда магичка узнала о том, где спрятан древний алтарь?

Я догадывался, но времени в очередной раз пожелать воскресить её мужа, чтобы лично свернуть ему шею, не было.

У пещеры летал напуганный птиц, который, как всегда во всех бедах, обвинял драконов, перечисляя все ругательства, какие знал. Именно от Визардиса я узнал, что они нашли, и именно тогда понял, что дела наши плохи.

Древние духи всегда требуют цену, и я догадывался, что платить её придётся не Фламариону.

Как бы ни злились предки на своих нерадивых детей, вреда императору они не причинят. Сделают его проводником, явив свою волю наследникам.

С ведьмой всё сложнее.

Именно она расплатится за то, что осквернила пещеру, куда изначально был запрещён вход магам и ведьмам. Только наследники, и только для выбора нового императора, могли тревожить духов первых драконов.

Оставив бранящуюся птицу у входа, я побежал по следу Авроры и едва успел отдёрнуть ее от магического костра.

План был прост и глуп, но другого я придумать не успел — разозлить Террагона и предложить себя взамен магички.

Но дух, в отличие от живых драконов, не страдал вспыльчивым характером и откинул меня, увлекая ведьму на алтарь.

Каждый удар сердца напуганной девочки отдавался громом в ушах, но магия не подчинялась, несмотря на то что зверь рвался наружу.

Рядом, отвернувшись от алтаря, стоял прикованный к стене Фламарион.

Император знал, что в случившемся была его вина. Он позволил совету спровоцировать магов, побоялся открыто выступить против. Отец тоже не стал выделяться, опасаясь пойти ко дну следом за правителем.

Южные драконы пожелали больше власти и, как обычно, не придумали ничего лучше, чем обвинить магов.

Обвинить в том, что авторитет древних родов ослабел настолько, что такие, как Вентус, открыто заявляли, что в совет должны попасть и малосилки с грязной кровью и слабой магией. Их было больше, и советники всерьёз опасались бунта не только северных магов, но и драконов.

Маринексы давно метили на трон Аркании. Война с Севером могла дать им шанс убрать род Пирокса и посадить на трон Галеона Маринекса.

Ректор Северной Академии уже давно наблюдал за ситуацией на Севере и успешно накалял её, расшатывая трон Фламариона.

Пламя стихало, и путы ослабли.

Дёрнувшись, я в два шага оказался у пустого алтаря, где тихо посапывала спящая ведьма.

Фламарион, отряхнувшись, поднял с пола свой камзол и подошёл к девушке.

— Новая хранительница алтаря. Это была просто проверка, которую Аврора, в отличие от тебя, прошла, — невозмутимо заявил император, убрав белый локон с лица моей жены.

— Ведьмы столетиями оберегали алтари, — возразил я правителю, и он тяжело вздохнул.

— Тебе стоит освежить свои знания нашей истории, мой друг, — устало произнес император. — Ведьмы веками наблюдали, как драконы и маги проводят обряд обручения, и неспроста. Как и драконицы наблюдали, как магички рожают драконам наследников, не имея возможности получить метку и принять искру. Проклятие третьего императора! — грозно произнёс он, будто я точно должен был понять, что это значит.

Буквально мгновение правитель всматривался в моё лицо, но, не уловив понимания, разочарованно вздохнул и продолжил:

— Легенды умалчивают, что именно из-за проклятия драконицы лишились магии и способности получить метку. Молодой дракон поставил метку своей избраннице, но потом полюбил драконицу и, отобрав ребёнка, пролил кровь той, которую поклялся защищать. Нерушимая клятва сыграла злую шутку не только с императором, но и с его новой женой и ведьмаком, который провёл обряд обручения у алтаря. Так, драконицы лишились магии и возможности получить метку, ведьмаки стали вечными хранителями алтарей, а драконы могли ставить метку только магичке, которую выбирал зверь.

Фламарион раскрывал тайны прошлого с таким видом, словно я был неразумным ребёнком перед мудрым отцом.

— Разве драконица не родила императору наследника, после чего появился квартал Аматри? — удивлённо спросил я у императора.

— Они не могут родить дракона, Максимильян. Слухи – это просто слухи, — правитель отрицательно покачал головой. — В большинстве случаев девушек, выбранных зверем, увозили и закрывали в квартале. Получив сына от магички, его просто выдавали за родного ребёнка драконицы, прикрываясь легендой о наследственной способности или ещё какой-то чушью. Бывали и такие, как Вентус. Они находили девушек на Севере и даже не тратились на Аматри: давали пару монет за молчание и прятали девушку в комнатах для утех. Получив наследника, семью обвиняли в измене Империи и до прибытия инквизиторов отправляли к предкам. Ребёнка выдавали за родного сына драконицы, — сухо рассказал Фламарион, и, наверное, впервые я осознал причины гнева магов.

Если им стало известно о таких случаях, я удивлён, как дворец и совет до сих пор не сожгли.

— Что будет с кварталом? — спросил я у правителя, кутая свою замерзшую ледышку в шубу, а потом и в свой плащ.

— Квартала не будет, Максимильян. Никто не захочет отправлять жену в скандальное место. Девушки, которые там живут, вернутся домой или в особняк к мужу после обручения, — невозмутимо сказал он.

— Подозреваю, нас ждет бунт дракониц, — я скривился, представив, какой вой поднимут аристократки, из за разрыва заключенных ранее договоров.