Зимний Бал в Северной Академии

Глава 41. Драконица.

С того самого вечера Максимильян почти не выпускал меня из рук. До обеда за мной неусыпно следил Арчиман, а после появлялся строгий инквизитор.

Макс воспринял указания целителя слишком буквально и каждый день увозил меня гулять по окрестностям Дракании.

Тёплый плед и сладкая выпечка стали неизменными спутниками этих прогулок.

— Тебе не холодно? — спрашивал он, накидывая на меня мягкий плед ещё до того, как я успевала ответить.

Холодно, конечно, не было.

Горячие руки и чрезмерно тёплая одежда, которая согрела бы даже в вечных снегах Севера, не оставляли ни единого шанса замерзнуть.

Со временем мой одомашненный дракон окончательно превратился в заботливую няньку.

Это умиляло. И раздражало — особенно, когда его внимание начинало напоминать откровенную опеку.

Иногда к нашим вылазкам присоединялся Крастин.

Брат, как и отец, уже смирились с тем, что Макс — мой муж, и больше не питали надежд вернуть меня на Север.

Последняя из них растаяла окончательно после того, как наследник Террагон отправил письмо с вестью о моём положении.

В отдел благоустройства меня больше не пускали.

Впервые маг и дракон оказались единодушны и, объединившись, категорически выступили против.

Теперь ежедневные прогулки проходили исключительно под контролем старшего инквизитора.

Причём не только его.

Всё чаще я замечала гвардейцев императора, которые, соблюдая почтительную дистанцию, неотступно следовали за нами.

Вместо привычных двух надзирателей нас теперь сопровождал целый десяток драконов.

Сколько бы я ни пыталась выяснить у старшего инквизитора причину такого усиления охраны, он неизменно отмахивался:

— В Дракании все еще неспокойно, — это было единственное, что мне удавалось из него вытянуть.

Остальное время текло в однообразной, почти сонной рутине.

Максимильян оберегал меня, словно я была хрупкой фарфоровой чашкой. Даже увидев на мне короткое безобразие, он лишь укутывал меня в одеяло и отправлял спать.

Близость случалась, но куда реже, чем мои намёки и провокации — наглый дракон упрямо делал вид, что не замечает.

Наши заботливо-скучные отношения неожиданно изменились — к тому моменту мой живот уже стал настолько огромным, что я едва могла разглядеть собственные ноги.

То ли из-за нехватки магии, то ли по какой-то другой, ведомой лишь духам причине, я начала вести себя как похотливый олень.

Жаль, что Визардис почти всё время проводил в Северной Академии — он наверняка придумал бы мне прозвище получше.

Ни целитель, ни озадаченный муж не могли объяснить, почему магия Максимильяна стала действовать на меня иначе.

Она больше не туманила разум.

Наоборот — только после того, как он делился со мной своей силой, я могла проснуться и ясно соображать.

Без его магии я засыпала прямо за столом.

Увидев моё состояние, гордый наследник наконец сдался.

Получив одобрение от старого эльфа, он покорно подчинился капризам своей законной жены.

В отдел инквизиции Максимильян теперь заглядывал лишь по необходимости — когда Скайлар не справлялся.

Советник Террагон назначил беловолосого дракона его заместителем, и, к счастью, весьма вовремя: почти неделю Макс не покидал особняк, усердно исполняя свои супружеские обязанности.

— Маакс, ты мне нужен, — вздыхала я, едва он переступал порог.

И, качая головой, супруг без возражений шёл в ванну, а после утаскивал меня в постель.

— Моя ведьма снова соскучилась? — посмеиваясь, шептал довольный дракон и, тут же, принимался покрывать мою спину поцелуями.

Магия чёрного дракона избавила меня от слабости и вечной сонливости. А заодно усилила чувствительность настолько, что он больше не спрашивал — просто утягивал меня в омут удовольствия.

Не похоже, чтобы муж сильно страдал.

Иногда изображал мученика, но после выглядел вполне самодовольным.

Флавия терпела происходящее ровно неделю. Потом сбежала к Серее, заявив, что особняк превратился в комнату для утех.

Ещё через пару недель исчез и Доминик: сначала он стал задерживаться во дворце, а потом и вовсе перебрался туда — в выделенные ему императором комнаты.

Важный день неумолимо приближался, и я даже не пыталась скрыть тревогу.

Истории об Аматрикс рода Террагон, которые мне ещё в первые дни пересказала Флавия, глубоко засели в памяти.

Не хотелось повторить судьбу женщин, даривших наследников великим чёрным драконам.

Я всё чаще донимала Максимильяна допросами.

А ещё — боялась того, что будет потом.

Змея Флавия, как бы ее ни пытались унять, всё же успела подробно просветить меня о возможной участи жены наследника, если та родит безмага.

Несмотря на заверения Макса, несмотря на разговоры и обещания — внутри всё равно оставался вязкий, липкий осадок.

***

Максимильян Террагон.

Очередная жалоба, с которой Скайлар не справился сам, заставила меня оставить Аврору на попечение Арчимана.

С дня на день мне должно было стать не до этих бесконечных разбирательств — когда появится ребёнок, всё внимание уйдёт на жену.

Страх тонкой дрожью прошёлся по телу, но я снова отогнал его. Уже шестой месяц прогонял — с того самого дня, как целитель сообщил о её состоянии.

Несмотря на все отцовские уверения, будто при рождении безмага риски для Авы минимальны, я не мог успокоиться.

Я изучил историю рода вдоль и поперёк и только сильнее себя накрутил.

Ни одна из Аматрикс моих предков не выжила. Никто не мог сказать, повторится ли трагедия, если у ребёнка не окажется магии.

Успокаивая Аврору, я пытался убедить и себя.

Но опасность была реальна.

Я знал о ней, помнил о ней и не забывал.

Именно поэтому в последние месяцы я наслаждался близостью с такой жадностью, словно каждый раз мог стать последним.

Вот и сейчас, пока Скайлар допрашивал старого дракона, избившего свою служащую до полусмерти, я едва слышал его слова.