Зимний Бал в Северной Академии

Глава 42. Наследие.

Аврора Террагон. Два года спустя.

— Амелия снова пыталась повторить один из фокусов, которые показывал ей Максимильян. Слёзы, сопли и рыдания, — я устало опустила голову на руки, и Крастин погладил меня по волосам.

— Она привыкнет. Просто ещё совсем ребёнок и не понимает, почему мама и отец могут делать фокусы, а она – нет, — мягко ответил брат.

— Знаю. Но живя в мире магов, сложно быть другой, — возразила я.

— Ава, она драконица. Они всю жизнь живут без магии, — напомнил он.

Но мне от этого легче не стало.

Амелия была упрямая, как и её отец. Она не хотела смиряться с тем, что что-то ей недоступно.

Девочка настойчиво пыталась повторить всё, что показывал ей Макс.

То, что даже я не могу создавать замки из камушков и оплетать их зелёными веточками, для неё не было аргументом.

— Папа может – значит, и я смогу, — упрямо ворчала Мили.

Она терзала камушки, складывая их друг на друга или гипнотизировала взглядом, пытаясь заставить летать.

Вынырнув из воспоминаний, я снова посмотрела на Крастина.

— Угу… Может, потому все драконицы такие злые и холодные. Ощущают, что чего-то лишены, и не могут смириться. Доминик до сих пор не простил Флавию за скандал. Лучше бы она так и сидела у Сереи. Додуматься – оскорбить Амелию и при этом ещё вспомнить Аматрикс, советника! Я, пожалуй, никогда не видела Вира таким злым. Если бы не Макс, он бы придушил змею. А так – только отослал подальше, — пробурчала я, закатив глаза.

— Не исключено. Судя по слухам, Амелия — не одна такая. Ребёнок Скайлара и Камиллы тоже родился пустым, хоть и мальчик? — Крастин задал вопрос больше тоном утверждения.

Я вздохнула и кивнула.

Помню, каким злым был Максимильян, когда год назад Скай молча пропал на месяц.

Для беловолосого дракона стало ударом то, что, получив долгожданного наследника спустя столько лет, он оказался без зверя и без магии.

Долго впадать в уныние нам с Крастином не дали. Как и вести взрослые разговоры.

Быстрый топот и звонкий смех сообщили, что Амелия проснулась и узнала о прибытии гостя.

Пока Крастин развлекал девочку, я ещё раз прочла очередное послание Фламариона.

Ровно в третий день рождения Мили, вместе с коробкой вкусняшек император передал записку.

Огненный дракон утверждал, что несмотря на отсутствие магии, я должна явиться в пещеру и получить для Амелии одобрение предков.

В этот раз он не спрашивал — он приказывал.

Я бы поняла, если бы у малышки была магия.

Тогда, как будущую Хранительницу, я должна была бы привести её к алтарю и призвать духа предка.

Но магии нет.

И зачем вести ребёнка в жуткую пещеру — я не понимала.

Вздохнув, я сложила бумажку, которую носила с собой уже несколько дней, не решаясь показать Максимильяну.

В устрашающую пещеру возвращаться желания не было. А тянуть туда ребёнка — тем более.

Но если верить приписке Фламариона, откладывать больше нельзя.

Словно предвидя мою реакцию, император также указал, какие последствия ждут за отказ соблюдать древнюю традицию.

Уложив Амелию спать, я забралась к Максу.

Привычно устроилась на его груди и водила пальцем по обручальному рисунку.

— Проси, — устало сказал он и, не открывая глаз, поцеловал меня в макушку.

— Неужели это так очевидно? — улыбнулась я.

— Ава, с тобой год за десять. Так что да – очевидно, — вздохнул инквизитор.

— Я боюсь идти одна… Ты пойдёшь с нами? — прошептала я.

Макс распахнул глаза. Он сразу понял, что речь не о казематах Инквизиции.

***

Лаборатории в особняке не было, и испытывать новые наработки было негде. А разрушить что-то, пока в доме ребёнок, я не желала, поэтому часто проводила испытания в подземных комнатах отдела инквизиции.

Спустя несколько десятков неудачных экспериментов, инквизиторы начали запугивать тех, кто поступал на допрос, угрожая отдать их безумной ведьме для опытов.

Никто не знал, кто именно и что именно делает в казематах.

Но слухи быстро распространились по столице.

Обо мне уже сочинили не одну страшилку.

Безумная ведьма, которая работает на отдел инквизиции и разрабатывает новые методы пыток для допросов.

Максимильян смеялся, демонстрируя в “Магических хрониках” страшные портреты той самой ведьмы.

Фламарион поначалу был зол, но потом успокоился и придумал, как использовать ситуацию в пользу отдела.

— В штат инквизиции поступила безымянная ведьма, которая создает зелья и проклятия для особо злостных и высокомерных нарушителей, — объявил император.

И пока что это работало лучше, чем любые другие методы грозных драконов.

Получив практически неограниченный доступ в отдел страшных инквизиторов, возражать против такого расклада было бы глупо.

Пока строгий советник Террагон занимался образованием своей внучки, у меня появилась возможность проверять наработки самостоятельно, а не передавать их Крастину.

Во время беременности и пока Амелия не подросла, я никаких опытов не проводила.

Голова была в тумане, а мозг превратился во что-то мягкое и туго соображающие.

А потом, словно очнувшись от спячки, до поздней ночи я записывала свои идеи, которые пришлось передать Крастину.

***

Максимильян внимательно изучил послание императора и привлёк меня ближе, сжав в объятиях.

— К алтарю мне подходить не стоит. Буду ждать вас у выхода. Завтра утром улажу кое-какие дела, и после обеда мы отправимся в пещеру, — строго заявил муж.

— Что, если Амелия испугается? У неё нет магии. Ты уверен, что стоит вести её к предкам? — спросила я мужчину.

Внешне он был спокоен, но учащенное дыхание выдавало напряжение.

— Отец принял её в род. Не думаю, что дух Террагона станет вредить девочке или требовать плату, — попытался успокоить меня Макс.

Но я чувствовала, как он напрягся.