Зиновий Захарович. Полное собрание мыслей. Том 0

Зиновий Захарович и шансон (осторожно, встречается мат)

Зиновий Захарович и шансон

- Слышь, братан, а ты ж у нас этот, как его, поэт?

Зиновий Захарович Зорге, который сидел в этот момент в своей любимой забегаловке "Зеленые заросли" и одухотворенно пялился в окно, вздрогнул, когда к нему за столик присел крепкий короткостриженный мужчина. Сначала Зорге хотел было пожурить его за некоторую бесцеремонность. Но приглядевшись, решил обождать с критическими замечаниями: мужчина выглядел как классический браток из девяностых - темный ёжик на голове, отсутствие пары зубов, наколки на всех пальцах и новехонький спортивный костюм.

Зорге никогда не доводилось близко общаться с представителями криминальной общественности. Ну разве что мелкие гопники иногда вопрошали, нет ли "чо закурить" и "а если найдут". Зорге обычно говорил, что будет благодарен, если и правда найдут.

Но таких, как этот дядя, поэту доводилось видеть только в старых сериалах про бандитов. В современных моды были уже другие, но до города N. они, видимо, не дошли.

- Слышь, братан, ну так чо? Мне Зойка правду сказала, что ты поэт? - вновь вмешался мужик в размышления Зорге.
- Д-да, - осторожно сказал Зиновий Захарович, недоумевая, что может понадобиться от поэта его собеседнику, не стихи ж он хочет послушать.
- Во, годно. Тут, значит, такое дело... У Витьки, кореша нашего, этот, как его, юбилей. И мы с пацанами тут покумекали, хотим ему песню подарить. Ну спеть-то найдем кого. Вон, ансамбль песни и пляски из ДК всегда рад. А вот песню б нам сочинить, правильную такую...
- Боюсь, я не смогу вам помочь, - Зорге старался быть максимально вежливым, чтоб не обидеть собеседника, а то шут его знает, вдруг он нервный. - Я...ээээ...пишу в тех жанрах, которые вряд ли будут вам интересны. Лирика,...
- Лирика, хуирика. Напиши песню, ну ты ж поэт, че те, сложно? Ты не бзди, мы ж заплатим. Вот, - мужик вытащил из кармана несколько тысячных купюр и положил перед Зорге на стол. - Это аванс, как напишешь, еще столько же дадим.

Зорге давно уже не видел столько денег сразу, мужик умел быть убедительным. Заказ стал казаться ему уже не настолько ужасным и невыполнимым, да и Зухра давно пеняла ему, что мог бы уже и зарабатывать своей писаниной.

- Ну чо, лады? Ну тогда это, через пару часов я зайду. Но шоб песня, знаешь, правильная была, для пацана, - с этими словами мужик встал и уверенной походкой удалился из заведения.

Поэт сложил гонорар в карман, кроме одной купюры, которую он отнес Зойке, сказав "на все". После пятой рюмки он смог выволочь из катакомб своей памяти слышанные краем уха "правильные песни", и он понял, что готов сочинять свой шедевр. И полились строки...

Возьми платочек и рыдай,
В стране резвился месяц май,
Пацанчик жил, как будто мир вокруг игра.
Он воровал, ебал гусей,
Мочился в лифте, был как все,
Но вдруг за что-то повязали мусора.

До встречи в здании суда!
Пацанчик понял, все, звезда
На каждом кителе накинет к сроку век.
Взял слово подлый прокурор
И затянул, что парень - вор
И безответственный по жизни человек.

"Да как же так! - взревел пацан. -
Я воспитанием в отца,
Водил старушку через рельсы и назад!
Люблю животных и людей,
А тут какой-то, на, злодей
Оговорил и, по-любому, очень рад.

Обида горькая в душе,
Но я готов простить ваще
Всех вас, прекрасных мусоров и мусориц".
Но встал судья, кудрявый крот,
Сказал, что он переживёт
И без прощения подобных гнусных лиц.

Советским пылесосом взвыл
Парнишка из последних сил.
Не фартануло - по этапу в Барселон.
А может, рейс на Магадан,
Гоа, Рязань, Туркменистан...
Он в географии, один фиг, не силён.

Мелькали вечера и дни,
Ашан, Пятёрочка, Магнит,
Пацанчик ехал в светлый завтрашний все гуд.
И вот в один полярный день,
Который ночь, один же ж пень,
Он докатился до ворот в "Почётный труд".

Пацан красивый, все при нем
Ввалился вежливо в проем
Прекрасной "хаты" на полсотни добрых глаз.
К его приезду сэры, блин,
Занятный ребус припасли –
Про вилку, зрение и честь всего-то раз.

Дни загребали жизнь веслом,
А уважение росло
К парнишке, словно конский ценник на пивас.
Клин голубей летит на юг,
Начальник также, но на йух.
Пацанчику хандра попала в левый глаз.

На воле ждёт седая мать,
Не зря ж он начал так икать.
Невеста плачет, и друзья, и, на, хомяк!
Так наш хандрящий человек
Решился смело на побег,
- В натуре, сука, на! Ну кто, если не я?

На зону опустилась ночь,
Клин голубей спешит помочь,
Бежит перед ногами, уркая в тиши.
Пацанчик ниндзем во дворе
Меж вертухайских фонарей,
Прокрался, бросившись к ближайшей из машин.

Но хрустнул голубь под ногой,
Запричитал над ним другой,
Крича над павшим телом "Nooo!!!" во тьму небес.
Прожектора сошлись крестом,
Сирена, хохот за постом,
А голубь-провокатор громко крикнул "Yes".

Зорге плохо помнил остаток того вечера. Но Зойка рассказывала, что заказчик остался весьма доволен, и их с поэтом накрыло такое единение, что они раз пять спели песню хором, причем мужик то и дело утирал суровую слезу на плохо выбритой щеке и говорил: "Все, ты теперь наш кореш! Если чо, спроси Васька Хромого, меня каждая собака в городе знает", а поэт отвечал что-то про родные души и заебись.