Злодейка отомстит. Твоя очередь, дракон!

Глава 1. Золотые глаза умеют лгать

Мальяна

Какой-то шум прерывает сон, я открываю глаза и первое, что вижу, — тусклый серый свет, пробивающийся сквозь тяжёлые бархатные шторы моей комнаты.

«Уже светает? Драконья мать, я что, проспала? Почему меня не разбудила Мэй? У меня же свадьба, я должна…» — пытаюсь пошевелиться, но тело словно чужое, а голова гудит так, как будто я выпила вчера целый кувшин вина, а не скромный бокал, чтобы отпраздновать последний вечер незамужней жизни. Что-то неприятно липнет между ног. Опускаю взгляд и замираю…

Кровь, бурые пятна на коже ни с чем не спутать.

«Но… откуда?! Я же не девственница… Что происходит?»

Вижу мужскую руку у себя на бедре, вздрагиваю.

Это же Стин, мой страж, мой друг детства. Но почему он… такой же голый, как и я? И почему его рука касается меня так… словно между нами что-то было и он имеет право находиться здесь в таком виде, рядом с дочерью своего господина.

«Нет. Нет-нет-нет, это невозможно!» — пытаюсь отстраниться, но гул в голове становится нестерпимым, а тело пронзает тысячей прострелов.

Шум становится громче: скрипит дверь, раздаются голоса, и я едва слышу их сквозь адский гул и панику в голове.

На пороге стоят мама, Бойран и Эйра. За ними мнётся свита в праздничных одеждах: музыканты с лютнями, слуги с подносами, уставленными фруктами и мёдом, чтобы жизнь молодых была сладкой… Только внутри растекается холодная ясность, что сладким уже ничего не будет…

Потому что позади всех стоит Теон.

Как и полагается знатному лорду-дракону, в церемониальном костюме, с эполетами, ошеломительно-красивый, похожий на принца из сказки, который пришёл за мной по старой традиции рода, чтобы разбудить невесту на рассвете, произнести свою часть клятв здесь, в её покоях, а потом отвести на публичную церемонию и повторить.

Сердце проваливается в ледяную пропасть.

— Мальяна, как ты могла?! — голос отчима обрушивается сверху, как удар кнутом.

Я пытаюсь встать, ищу глаза Теона, надеюсь, что он защитит, прикроет, поможет распутать этот клубок обмана. Поднимаю голову, огненный цветок боли вспыхивает с такой силой, что из глаз только что искры не летят. И лучше бы они не видели того, что видят: его глаза полны тёмного гнева — драконьи, с вертикальными зрачками и вспышками золота. Ещё вчера эти глаза были тёплыми, любящими и смотрели на меня с таким жаром, что хотелось раствориться в них. Сейчас же в них сквозит лютый холод: мой любимый, мой жених смотрит на меня так, словно я — грязь.

— Теон…

— Распутница! — Бойран гневно прерывает мою робкую попытку достучаться до любимого, делает шаг ко мне, тычет перстами, и я вздрагиваю, увидев, как лицо отчима перекошено от ярости. — Как ты посмела? И с кем? С собственным стражем!

Оглядываюсь, силюсь понять, что же произошло…

Но ответа нет, а в углу на манекене всё так же висит моё свадебное платье — белоснежное, расшитое жемчугом, похожее на немой укор.

— Прямо в день свадьбы! — брызжет слюной Бойран, и каждое слово впивается в кожу раскалённым железом. — После того, как вчера принесла клятву верности перед алтарём в домашней часовне…

— Я… я ничего не сделала, — голос срывается, горло сжато страхом. Хватаюсь за одеяло, пытаюсь прикрыться, но руки дрожат так сильно, что ткань выскальзывает. — Стин… скажи, что это не так! Скажи! Это же я… Малли!

Старое детское прозвище, которым друг называл меня, когда мне было десять, а ему четырнадцать, и он учил меня держать деревянный меч, вырывается само собой.

Стин поднимается на локте, ничуть не стесняясь наготы, а вот в глаза мне посмотреть не может, отводит взгляд. По коже пробегает холодок, и я чувствую, что сейчас на меня обрушится бездна.

— Но, миледи, — его голос глухой, но твёрдый. — Вы всё сделали, и сделали сами… Я бы никогда не осмелился, но вы… были настойчивы. Сразу после полуночи, едва ушла леди Эйра, вы попросили меня войти, сказали, что вам страшно, мол, что-то шумит за окном. Я вошёл, проверил, а вы обняли меня, сказали: «Стин, я люблю тебя, всегда любила. Хочу быть твоей хоть раз».

— Неправда… — шепчу одними губами, — такого не было, что ты такое говоришь…

— Я… простите, но я не смог отказать, — он запинается, но говорит уверенно, так, словно репетировал много раз и его не остановить, он скажет всё, что должно. — Я ведь всю жизнь люблю вас, столько ждал знака… А вы лишь намекали… Но дальше слов не заходило, а тут… — и он нежно прикасается к моему оголённому плечу.

Кажется, я не могу дышать. Мир рушится от этой чудовищной лжи, приправленной кровью на простыне, которой не должно быть, да голым стражником, по совместительству другом детства в моей постели.

— Зачем ты врёшь? — я отпихиваю его руку, всё во мне протестует против этих прикосновений, и я даже могу говорить, хоть слова и застревают в горле.

Он молчит, но главное уже сказано да так убедительно, с такими деталями: «полночь… шум… зашёл проверить…», что я ни на секунду не сомневаюсь: ему верят.

Музыканты переглядываются, слуги с подносами замерли, впитывают каждое слово, чтобы не пропустить скандал года. Понимаю, что гадкие, грязные сплетни разнесутся по всему замку и городу к полудню. Так и слышу шепотки: «Невеста дракона, да ещё со своим стражем. Да в день свадьбы. Да-да, прямо перед тем, как лорд-дракон пришёл за ней».