Злодейка в Академии Содружеств

Глава 9

— Он мучился, — безразлично пожал плечами Бенетэр, будто только что не лишил жизни живое существо. Разумное существо, у которого были свои мысли, планы и, возможно, кто-то, кто ждал его дома. Словно все происходящее было чем-то совершенно обыденным.

— Мы могли вызвать лекаря! — на глаза сами собой навернулись слезы: от осознания, что кентавр погиб буквально у меня на руках, от собственной беспомощности и от глупой, напрасной надежды, что все еще можно исправить.

— Он бы не успел, Эллеонора. Забирайся в экипаж, я не собирался возвращаться в Академию после захода солнца. А вы, — он перевел взгляд на наших сопровождающих, — приберите здесь все.

Мужчины молча кивнули и подошли к бездыханному телу. Извозчик подхватил его за руки, а помощник — за ноги, вернее, за копыта. На счет три они с усилием оторвали кентавра от земли и потащили его к ближайшим кустам.

— Никакого уважения, — процедила я сквозь зубы и с мрачным видом забралась в экипаж.

Бенетэр уже устроился на своем месте и продолжил читать книгу, словно ничего значимого и не произошло.

Через десять минут мы снова тронулись в путь.

Я смотрела в окно и думала о погибшем существе. Была ли у него семья? Ждали ли его дома жена, дети? И что значили его слова, что он заслужил такую смерть?

Да никто не заслуживает такой смерти.

Жизнь — это самое ценное, что есть в этом мире. Какие бы трудности ни встречались, рано или поздно все налаживается. Главное — не потерять надежду и здоровье. А еще — умение радоваться простым вещам.

Что может быть лучше рассвета? Заката? Прогулки по набережной в солнечный день? Или по тихому, пасмурному лесу, когда воздух пахнет сыростью и листвой?

Я люблю жизнь. И, кажется, любят ее все. Именно это чувство не дает нам опускать руки в самые тяжелые минуты.

Вот и я сейчас еду в Академию не просто так — я еду разобраться во всем и выжить.

— Не накручивай себя, — тихо произнес Бенетэр.

Я перевела на него взгляд и заметила, что он уже давно отложил книгу и все это время наблюдал за мной.

— Мы ничего не могли сделать. А я всего лишь облегчил его страдания.

— Пфф, — фыркнула я сквозь зубы и снова отвернулась к окну.

— У тебя всегда была предрасположенность к целительству. Родовая магия. От матери, — ровным тоном добавил он, продолжая внимательно смотреть на мое лицо.

— Значит, я учусь на целителя? — оживилась я.

Это же сколько всего интересного! Можно сравнивать, практиковать, узнавать новое... Кстати, а как я вообще буду учиться, если у меня нет магии? Или она все-таки есть? Как это проверить?

Бенетэр тихо, по-настоящему тепло рассмеялся. Впервые рядом со мной он не просто усмехнулся — даже позволил себе улыбку.

— Нет, Эллеонора, — он вытер слезинку в уголке глаза. — Ты решила полностью проигнорировать зов природы и поступила на боевой факультет?

— На боевой?! — я едва не подавилась воздухом. — И что я там буду делать? Я же... ну... не совсем создана для таких подвигов.

Если у настоящей Эллеоноры с физической подготовкой все было в порядке, то у меня — нет. Совсем нет. Меня там в лепешку раскатают.

— А, — Бенетэр лениво махнул рукой. — Декан факультета — твой любимчик и по совместительству жених. Ради него ты готова и горы свернуть, и на любой факультет пойти. Иногда мне кажется, что он единственное существо на этой планете, которого ты любишь. Ну, если не считать саму себя, конечно.

— Вот еще, — пробормотала я себе под нос. — Бенетэр... а как ты... ну... это...

— Как я убил кентавра?

— Да, — я смущенно отвела взгляд.

Говорить об этом не хотелось, но любопытство все же победило.

— Магией смерти. Я — некромант, Эллеонора. Тоже с наследственным даром. Только я не отрекался от своей сути, в отличие от некоторых.

— То есть у нас с тобой два разных дара? Магия жизни и магия смерти? Они же, наверное, несовместимы. Как вообще они могли оказаться в одной семье?

— У нас разные матери. Мне дар перешел от отца. А магия жизни всегда сильнее и чаще проявляется в потомстве, поэтому твоя наследственность — от матери.

Я задумалась, а потом не выдержала:

— Бенетэр, а тебя не удивляет, что я все забыла? Вообще все? Ты даже бровью не ведешь, когда отвечаешь на мои вопросы.

Он усмехнулся и снова уставился в книгу.

— Рядом с тобой, Эллеонора, меня уже ничего не удивляет.

Я закатила глаза.

— Можно еще вопрос?

— Валяй.

— Мой жених... что я о нем должна знать?

— О-о-о, — протянул Бенетэр с явной насмешкой. — Пусть для тебя это будет сюрпризом.

— Ну хотя бы самое главное, — жалобно попросила я и даже похлопала ресницами.

Он тяжело вздохнул, отложил книгу и, похоже, сдался не столько под напором моего обаяния, сколько от усталости.

— Ладно. Альер... он не особо обрадовался вашей предстоящей свадьбе.

— В смысле? — я удивленно уставилась на него. — Он же сам сделал мне предложение. А теперь ходит недовольный?

— Сам? — Бенетэр хмыкнул. — Как бы не так. Отец его заставил. Ты же ему, видимо, всю плешь проела: «люблю-не могу», «папочка, помоги»... — последние слова он передразнил тонким, почти писклявым голосом.

Я поморщилась, но промолчала. Перед глазами снова всплыли фотографии с недовольным лицом мужчины. Значит, он такой не потому, что не любит фотографироваться...

— Но как можно насильно заставить взрослого человека жениться? — спросила я, старательно игнорируя его издевки.

— Наш отец может многое. Особенно когда дело касается его любимой дочурки, — заметил Бенетэр.

Я невольно коснулась щеки, вспоминая унизительную пощечину.

Да уж. Любовь, ничего не скажешь. И страшно даже представить, что он делает с теми, кого не любит. Бенетэр заметил мой жест и, кажется, понял все без слов.

— То, что он сделал, непростительно, Эллеонора. Но отец не плохой человек. Просто... нервный.

На это я только молча посмотрела в окно. Ничто не оправдывает насилие. Ничто и никогда.